Книга Любовный треугольник, страница 169 – Элла Савицкая

С одуревшим сердцебиением делаю шаг вперед и боюсь… Как пацан боюсь обнять… Сердце горит, прожигая ребра, и я осторожно прижимаю её к себе. Дрожащую, хрупкую, как фарфоровая статуэтка. Страшно надавить сильнее, чтобы не раскрошить. Медленно скольжу ладонями по натянутой спине, как вдруг внутри меня происходит разрыв аорты, потому что Оля обнимает меня в ответ.

По мне волна кипятка проходит. Ошпаривает с ног до головы, и я уже не сдерживаясь, сжимаю её со всей силы.

В тонком платье, плечи голые… Укрываю её собой, глубоко вдыхая большими глотками происходящее. Оно закручивает, дарит жизнь и способность дышать.

Зарывшись в волосы под фатой, поднимаю влажное от снега и слез лицо, заглядывая в блестящие глаза.

— Я люблю тебя, — хриплю, как одержимый, — Так сильно люблю…

— И я тебя люблю, — всхлипывает Оля, руша последние сомнения.

Барьеры сносит, и я рвано прижимаюсь к её губам, один раз, второй. Ожившее сердце сходит с ума, ликует, бьётся в исцеляющей агонии.

Сквозь кожу Олю пропускаю в кровоток. Наполняю себя ею, а ей отдаю всего себя. Пусть чувствует, что ей принадлежу. Только ей одной.

Не отдам больше, не отпущу. Внутри горит всё неумирающим мощным чувством. Пульсирует. Рвется наружу.

Проведя губами по виску, отстраняюсь и сжимаю ладонями влажные щеки.

— Я хочу начать с тобой всё сначала, Оль. Теперь только я и ты. И если ты позволишь я больше никому не дам ни одного шанса отнять тебя у меня, обидеть, причинить боль. Для меня всегда была только ты. Только поверь мне… Пожалуйста…

Улыбнувшись, всхлипывает.

— Сначала?

— Да. Обнулимся. И всё теперь будет по новой, без исправлений ошибок, без зачеркиваний… Ты и я… и больше никого между нами.

Опустив голову, несколько секунд молчит, смотрит нам под ноги, а потом мягко отстранившись, отходит на шаг.

Меня замораживает от этого её действия. Пульс сорвавшись, останавливается, но Оля снова встретившись со мной взглядом, вдруг протягивает руку.

— Здравствуй, — сквозь слезы растягивает губы в улыбке, — Меня Оля зовут.

Сердце ударяется о ребра и раздувается от обжигающего огня.

— Давид… — С трепетом сжимаю хрупкие пальцы. — Позволишь мне любить тебя, Оля?

— Только если ты позволишь мне любить тебя…

Пока едем домой в машине Давида, я не могу оторвать от него взгляда. Мои глаза насмерть приклеены к его профилю. Серьезному, слегка осунувшемуся, не бритому.

Я как изголодавшаяся по нему, изучаю каждую черточку его лица. Каждую новую морщинку около глаз и залом на лбу.

Поднимаю руку и провожу по колючей щетине.

Давид инстинктивно трётся щекой о мою ладонь, а у меня от этого его действия сердце плачет от счастья.

Господи, как мало нужно для того, чтобы оно трепетало… Билось воскресшим фениксом и парило.

Ни разу с Петром такого у меня не было. Он знал это. Видел. С самого начала спросил у меня будет ли моё сердце когда-то открыто для него полностью, и я честно ответила, что нет. Я всегда знала, что не смогу никого полюбить так, как Давида, и обманывать его не хотела. Не знаю почему Петя остался, но он стал для меня крепкой стеной, а существующее положение вещей его вполне устраивало. Мы подходили друг другу. По характеру, темпераменту, энергетике. Он тоже это чувствовал и, наверное, поэтому и предложил выйти за него. Думаю, если бы мы все же поженились, то смогли бы создать неплохую семью, и я даже была бы по-своему счастлива. За всё это время я научилась искать счастье не в сердце, а в других вещах.