Книга Его другая, страница 97 – Элла Савицкая

— Ну что, Ани, ты платье-то выбрала уже свадебное?

Вовремя успеваю поставить стакан на место, иначе позорно уронила бы его. Натягиваюсь струной, борясь с желанием заткнуть уши и не слышать ничего. Ребра начинают вибрировать от мощнейшего напряжения, сердце отчаянно пытается вырваться наружу.

— Вообще, я думала пошить, — смущенно доносится справа.

— Что значит пошить? — возмущенно разводит руками Лусинэ, — Ты не успеешь. Свадьба в августе, а уже июнь. Да и зачем шить? Мы оплатим покупку. Правда, Давид?

Секундная заминка и последний гвоздь в мой гроб.

— Да, — следует стальным тоном.

Поднимаю на него взгляд и едва с ума не схожу. В его глазах боль… Такая сильная, что я чувствую её также, как свою. Боль, вина, сожаление. Начинаю захлебываться в его эмоциях, которые топят меня наравне с моими собственными.

Легкие захлопываются, наглотавшись их, как воды в безжалостном океане и теперь тянут меня ко дну.

— Позвони мне, — шепчу отчаянно Мариам.

— Что? — подруга непонимающе хмурит брови.

Беру незаметно её мобильный со стола и просовываю его ей в ладони.

— Позвони мне сейчас!

Она разблокирует его и найдя мой контакт, нажимает на зеленую трубку. Из моей сумки начинает доноситься спасительная мелодия.

Извинившись, на непослушных ногах отправляюсь в коридор, сбрасываю вызов, делая вид, что отвечаю на него. Несколько секунд молчу, а потом бросив «Да, хорошо», возвращаюсь в зал.

— Извините, но мне придется уйти. Позвонила мама, — проговариваю максимально ровно.

Несколько пар глаз поворачиваются в мою сторону. Давид тоже оборачивается, но я не в силах встречаться с ним взглядом.

— Так быстро? — удивляется Тигран Арманович. — Может хотя бы десерт с собой возьмешь?

— Нет, спасибо. Благодарю вас, что позвали. Была рада знакомству, — метнув взгляд в гостей, на автомате улыбаюсь. — Хорошего вам вечера!

Звучу как робот, а перед тем, как развернуться, замечаю высокомерный взгляд Лусинэ и её скрытую улыбку, ощущающуюся почему-то, как укус ядовитой змеи.

— До свидания, Оля.

Пока обуваюсь, из зала выходит Мари.

— Ольчик, Господи, мне так жаль, — шепчет отрывисто, гладя меня по спине.

Чертовы застежки никак не хотят застегиваться, в глазах плывёт, подбородок дрожит. Ещё чуть-чуть и меня прорвёт.

— Я позвоню тебе, хорошо? — шепчет она, когда я наконец справляюсь с босоножками. — Пожалуйста, только подними трубку, Оль! — киваю, смахивая выступившие слезы и нетерпеливо дожидаясь, пока она откроет, — Оль, пожалуйста!

— Пока, Мари.

Протиснувшись мимо неё, выбегаю на улицу.

К моему удивлению, ожидаемой истерики у меня не случается. Пока еду на автобусе домой, только несколько слезинок скатываются по щекам. Основная буря уничтожает меня изнутри. Мрачная, беспощадная, губительная. Она развернулась и крошит меня на мелкие песчинки, вынуждая трястись и молиться, чтобы только сердце не остановилось прямо здесь, в общественном транспорте.

Выхожу из автобуса, бреду по улице, обхватив себя руками и смотря под ноги. Врезаюсь, в какого-то прохожего. Не замечая его нелестных выкриков в спину, бросаю «Извините» и иду дальше. Хочу домой, лечь на кровать и умереть там, наедине с самой собой.

Подхожу к дому, вхожу в подъезд, поднимаюсь по ступеням, услышав, как кто-то из соседей идет следом.