Книга Его другая, страница 59 – Элла Савицкая

Также, как и я, внимательно изучает моё лицо. Слишком внимательно, словно пытается под корку мозга пробраться.

— Не знаю, — перевожу взгляд на дорогу, потому что я действительно не знаю.

Моя мать не раз высказывала людям свои мысли на их счет, но мне особо никогда не было за это стыдно. Как учил нас отец — вы должны уважать своих родителей и семью в целом. Никогда не перечить им, не поднимать голос. И я так и поступал. Сегодня же внутри прямо как будто взрыв произошел, сметая все заученные с детства установки.

— Мне нужно за Алисой в сад, — вдруг произносит Оля, на этот раз переводя разговор совсем в другое русло, и кажется звучит бодрее, чем каких-то пять секунд назад,

Не успев переварить смену темы, удивленно кошусь на неё.

— Что?

— Мама попросила забрать её, потому что папа куда-то уехал на несколько дней, а она будет поздно.

На то, чтобы перестроиться у меня уходит несколько секунд.

Я думал она начнет злиться, плакать или ещё что-то в этом роде. Искал подходящие слова, чтобы стереть из её памяти то, что мать сказала про Ани, а она смотрит на меня и улыбается кончиками губ.

Что за непонятная девчонка, а?!

Трясу головой и жму плечами.

— Тогда едем за Алисой. Адрес скажешь?

— Да, конечно. Могу навигатор включить.

Осипова торопливо лезет в сумку за телефоном и вбивает в нём нужный адрес. Ставит на панель передо мной.

— Вот, нам сюда.

Подвигав пальцам экран, примерно понимаю пункт назначения, и трогаюсь с места.

Включаю радио и несколько минут мы едем молча. Думаю, эта её манера поведения больше как ширма, чтобы не показывать как на самом деле ей неприятно.

Скашиваю на неё взгляд и быстро обвожу бледное лицо глазами. Оля сняла шапку и расстегнула верхние пуговицы пуховика. Похожа на медвежонка сейчас в этой своей дутой куртке.

Спешно отворачиваюсь.

— Оль, не принимай слова матери близко к сердцу.

— Какие именно слова?

— О готовке и тому подобное.

— Эти я и не принимаю, — жмет плечами. — У каждого своё мнение. Я же не буду всем объяснять почему я не умею готовить. Тогда уж проще написать табличку и поднимать её всякий раз, когда кто-то интересуется. «Я не готовлю, потому что я растяпа. Из-за меня мой папа остался инвалидом и теперь распадается семья», — коверкает голос, очертив в воздухе кавычки.

— Это не из-за тебя.

— Да знаю я. — её руки падают на колени, — Я никогда не считала себя виноватой. Ну… точнее по началу не считала. Но потом, когда все становилось хуже и хуже, мне не оставалось выбора. То есть, если бы в тот день я не попросилась к маме на кухню, ничего бы не случилось. Правда?

— Ничего бы не случилось, если бы твой отец уделил пол часа младшей дочери.

— Всё это уже разговоры, — вздыхает Оля, — Всё равно ничего не вернуть. Но знаешь, последние дни папа ведет себя иначе.

— Да?

— Да. Он рассказал, что ты приходил.

Останавливаюсь на светофоре и снова возвращаю своё внимание Оле.

— Не знаю, что ты ему сказал, но он не пьет вот уже несколько дней. Хмурый, холодный, неразговорчивый, с мамой ругается, правда, но не пьет. Так что спасибо тебе. Ты не представляешь, что это значило для меня.

А потом она вдруг наклоняется и касается своими горячими губами моей щеки. Легко чиркается щекой о мою, а меня высоковольтным электричеством в этот момент прошибает с ног до головы. По сердцу разряд проходит, закоротив все нервные окончания. Застываю, вдыхая легкий аромат её шампуня и чувствую, как все внутри меня натягивается. Оля отстраняется, но всего на пару сантиметров, словно только сейчас поняла что сделала, и так и замирает около моего лица.