Книга Его другая, страница 4 – Элла Савицкая

— Не нужно использовать Мариам в качестве живого манекена. Найди себе кого-то другого для экспериментов. А ты, — поворачивается к дочери и тычет ей пальцем в лицо, — иди смой всё это. И чтобы больше я этого не видела. Поняла?

Фух, кажется пронесло. Облегченно выдыхаю.

Спешно согласившись, Мариам разворачивается, а проходя мимо меня, незаметно касается моей руки холодными пальцами и кивает в благодарность. Провожаю её взглядом и тут же слышу недовольный голос Лусинэ:

— Мы скоро будем ужинать. Тебе пора, Оля.

Да, на ужин меня почти никогда не приглашают. Только если это делает Мариам при своём отце. Он, в отличии от Лусинэ, не питает ко мне такой антипатии.

— Я и так собиралась уже уходить, — отвечаю, равнодушно пожимая плечами, — До свидания. И приятного аппетита.

Прохожу в коридор и наспех обуваюсь, даже не зашнуровывая ботинки. На улице зашнурую. Эта женщина вызывает у меня прямо мороз по коже, и когда она дома мне хочется скорее ретироваться.

Уже выпрямившись, замечаю стоящего у стены Давида. Сложив руки на груди, он исподлобья следит за каждым моим действием. Тоже, вероятно, не дождется когда я уже уйду.

Разворачиваюсь и выхожу, не прощаясь. Неприятно, когда человек, о котором я думаю двадцать четыре часа в сутки является свидетелем моего же унижения, но это ничего. Я готова стерпеть.

Я слишком люблю Мариам, чтобы из-за её матери не приходить к ней или перестать общаться. Я нужна этой девчонке, как и она мне. Только дружба с Мариам помогает мне самой не думать о том, что меня ждёт дома. Привет, мои! Я страшно соскучилась!)))))

Оля

— Побежали, Алис?

Поправляю на голове сестры капюшон дождевика и беру её за пухлую ручку. Дожидаюсь пока она с азартом кивнет, и мы начинаем бежать. Быстро, насколько можем. Под заливистый смех Алиски оббегаем лужи и перепрыгиваем через льющиеся по дороге ручьи.

Мне в отличии от любящей дождь сестрёнки, непогода совсем не по душе. Ещё и такая. Когда ветер деревья к земле клонит, а остервенелые крупные капли безжалостно бьют в лицо. Зонт бы не выдержал подобного испытания и точно вывернулся бы наизнанку, поэтому я даже не пыталась его открыть. Главное, Алиска в дождевике, а я промокнуть не боюсь.

Зря, наверное, ведь за окном февраль. Если бы зима у нас была человеческая, шел бы пушистый снег, но в последние годы климат сильно поменялся.

— Наш автобус, Ось, — указывает пальчиком Алиска на подъезжающую маршрутку, в которую битком набиваются такие же промокшие пассажиры. — Успеем?

— Успеть-то успеем, но не влезем.

Так и есть. Даже последним двум ребятам приходится выйти, потому что и без того хлипкая дверь банально не закрывалась, пока они висели на ступеньках.

Следующего автобуса приходится ждать пятнадцать минут. В хорошую погоду мы с сестрой обычно ходим пешком через парк. Там есть небольшой пруд, в котором плавают утки и лебеди. Алиска просто обожает их кормить. Но сегодня дождь спутал наши планы, поэтому придётся давиться в автобусе.

На самом деле живем мы недалеко. Просто расположение у детского сада неудобное. Либо через парк, либо в обход, но тогда дорога занимает намного дольше времени.

Домой мы попадаем запыхавшиеся и вымотанные. Мало того, что я промокла до нитки, так еще и лифт не работает. Пришлось снимать с Алиски дождевик с курткой, чтобы она не запарилась, и топать пешком на седьмой этаж.