Книга Запретная. Моя, страница 10 – Элла Савицкая

За своими мыслями я не замечаю, как мы приезжаем. Открываю глаза, когда стихает рев мотоцикла.

Руслан останавливается снаружи моего дома, не въезжая в арку. Чтобы не разбудить никого, догадываюсь я.

Расцепив руки, нехотя слезаю на землю.

— Руслан…– останавливаюсь напротив.

Наши взгляды встречаются. Мне столько всего хочется ему сказать и спросить, но он меня опережает.

— Кассету дай, – требовательно протягивает вперед руку.

И весь мой поток не озвученных вопросов будто вонзается в невидимую стену и с грохотом разбивается о нее.

— Ты думаешь, я смогла бы ее использовать против тебя? – выдыхаю в шоке.

— Я ничего не думаю, – холодно режет он. – Я предугадываю возможные варианты.

— Серьезно? – ошарашено мотаю головой. – Перестань себя вести так, будто ты меня не знаешь! Я никогда бы не подставила тебя. Даже несмотря на то, чем ты занимаешься. Это же я, Руслан! – ступаю к нему ближе.

Нас разделяет только руль, металл которого я ощущаю на коже рук. Дышу глубоко и часто, а Руслан выглядит закрытым, как и всегда.

— И что, что ты? – замораживает меня своим холодом.

— Я… это я… – шепчу одними губами, надеясь увидеть в глазах хотя бы намек на те чувства, что у него были ко мне раньше.

Пусть они там будут. Пожалуйста. Неужели развеялись?

— Ты это просто ты. Ничего особенного в тебе нет.

В груди вспыхивает болезненный огонь, я давлю появившийся в горле ком.

Сжав зубы, рывком достаю из сумки камеру.

— На. – впихиваю ему в руку злосчастную кассету, которую я и так собиралась уничтожить. – Гробь свою жизнь дальше. Но если хочешь знать моё мнение….

Собираюсь сказать, что он выше всего этого. Он достоин лучшего. Самого лучшего. Но Руслан меня перебивает.

— Не хочу. Оставь его при себе. – прячет кассету во внутренний карман куртки, и снова берется за руль, – Забудь всё, что ты видела Даша. Ради твоей же безопасности.

— То есть тебе не все равно? – с надеждой ловлю его взгляд.

Но он, оставив мой вопрос висеть в воздухе, объезжает меня и с оглушительным ревем уезжает.

Свалившаяся на плечи тишина заползает в уши, окутывает собой, как смола, забивает легкие.

Стираю со щек выступившие слезы и запрокидываю голову назад, всматриваясь в необъятное небо. Звёзд так много, больших и маленьких, ярких и не очень. Но ни одна из них не сравнится с единственной, которая была важна для меня. С той, что теперь одиноко валяется где—то в кустах посадки.

— Руслан, быстрее!

— Несу.

Захожу на кухню и ставлю на пол пустые ведра.

— Эти забирай, – отец кивает мне на те, из которых уже льется наружу.

Беру и выношу их во двор. Выливаю дождевую воду.

Чёртов ливень. Откуда только взялся такой сильный?!

Возвращаюсь обратно в дом. Мама уже на полу, коленками в лужах, мечется с тряпками.

— Марина, дай сюда, – отец забирает у неё их. – Уйди, здесь мокро.

— Ох, нас так скоро совсем затопит, – сетует мама, вставая с колен.

Морщится, когда выпрямляется, и прикладывает руку к правой стороне живота.

В последнее время её тревожит кишечник.

— Мам, отец прав. Не хватало еще ноги застудить на мокром полу. Иди в комнату, – подталкиваю её за локоть к выходу.

— Так убрать же надо.

— Уберём.

Когда мне удаётся её выпровадить в коридор, присоединяюсь к отцу. Положение действительно хреновое. С крыши течет уже не просто капелью. В некоторых местах вода струится безостановочно.