Книга А я заставлю!, страница 5 – Элла Савицкая

Мои брови осуждающе ползут наверх. Ого, да у нас тут начальник — абьюзер вырисовывается.

Делая вид, что рассматриваю пространство, пробегаюсь взглядом по суровому мужскому профилю.

Его лицо, словно высеченное из мрамора, не выражает ни малейшего намека на сочувствие к человеку, который, похоже, на него работает. Высокие скулы, прямой нос, хищные глаза холодного стального цвета, которые почему — то мне кажутся знакомыми. Осматриваю дорогой костюм, пальто, покрытое тающими снежинками, часы на левом запястье, выглядывающие из — под края рукава… Тут и задумываться не надо. Весь его вид буквально вопит о том, что в этом мире нет ничего более важного, чем он сам и его власть над другими.

Знаю я таких, встречалась.

— Твоему сыну сколько? Семь? — продолжает всё тем же тоном, — Уже взрослый, справится без тебя… Ну, найди кого — то другого, кто переоденется Дедом Морозом. Нашёл проблему. В этом возрасте вообще уже пора понимать, что никакого волшебного деда с мешком подарков не существует.

От удивления я давлюсь воздухом.

— Пф-ф, — фыркаю, не сдержавшись.

Это же надо быть таким твердолобым и заставлять людей работать в самый главный праздник в году. Еще и решать кому во что верить!

— Верное решение, Кирилл. До завтра, — судя по удовлетворенному тону, эта глыба таки раздавила своего подчиненного.

Боковым зрением вижу, как он отправляет телефон в карман брюк, а сам отчего — то смотрит прямо на меня.

Цепкий, изучающий взгляд жжет кожу лица, скользит вниз по шее, цепляется за шубу и возвращается обратно.

Становится неуютно.

Мне не нравится, когда меня изучают, как экспонат в музее, хотя в костюме Эльзы и с чемоданом в руках я, вероятно, именно так и выгляжу.

Прокашлявшись, осмеливаюсь встретиться с ним взглядом.

— Это было мне? — мужчина вопросительно заламывает бровь.

— Что? — делаю вид, что не понимаю.

— Твоё фырканье. Как его расценивать?

Чувствую, как щеки начинают гореть, но взгляда не отвожу.

— Простите, но я не думала, что кто — то может быть настолько… — на мгновение замираю, подбирая слова, чтобы с ходу не окатить его теми эпитетами, которые крутятся на языке. — Настолько безразличным к людям.

— А ты значит, образец неравнодушия? — бесцеремонно обращается ко мне на ты.

— Именно так, — вздергиваю подбородок, чтобы он вдруг не подумал, что может меня задавить так же, как своего работника.

— И сколько платят за твою неравнодушную работу?

Я моргаю, не понимая о чём он. Ощущение неловкости усиливается, когда его взгляд снова скользит по моему наряду.

— Простите? Что Вы имеете в виду?

Не слишком — то приятно, когда на меня смотрят так, будто я ничто, пустое место. А он сейчас делает именно это.

— Я так понимаю, ты как раз идешь с очередного вызова? Или только на него? Еще и с чемоданом. Надеюсь, внутри сменный костюм, потому что выглядишь ты откровенно говоря не очень. Не думал, что агентства докатились до подобного антуража, — небрежный взмах рукой на мою шубку с шапкой. — Выглядит отнюдь не привлекательно. У меня бы не встал.

От сказанного у меня отвисает челюсть и перехватывает дыхание.

В лицо бросается краска, от шока едва не роняю чемодан.

— Вы… — даже не сразу могу подобрать слов, настолько пораженная его невоспитанностью, — Неотесанный грубиян!! Это вообще — то костюм аниматора, а не… то, что вы там себе подумали! Я с детьми работаю, ясно?