Книга Сердце демона, страница 66 – Анна Сешт, Алекс Сэро

Смерть…

Ему было отказано в смерти…

Остался позади Апет-Сут, Город ста врат и ста дорог, город храмов и дворцов, бесценный самоцвет в венце Владыки. Лишь вдалеке сияли золочёные вершины Планарных Святилищ, самых известных в Таур-Дуат, построенных с ориентиром на три звезды Пояса Ануи. В дымке их гладкие, выложенные белоснежным известняком грани казались голубоватыми, отражавшими небо и воды Великой Реки. Алазаарос помнил, переходы внутри пирамид повторяли рисунок ключевых для ритуалов созвездий. Основания строений зиждились на поверхности, над разветвлёнными коридорами подземных святилищ. Вершины, покрытые электрумом, как и шпили храмовых обелисков, пронзали небо, устремляясь к неведомым пространствам, соединяя этот план бытия с иными. Во всех известных землях не было творений смертных величественнее, чем Планарные Святилища Таур-Дуат, построенные древними на Местах Силы – там, где пространство земного плана истончалось. Величайшие из городов Империи и всех известных ныне государств не могли сравниться с ними. Таковым было земное воплощение Великого Замысла, отражение того, как воля живых в согласии с Божественным Законом подчиняет себе законы пространства; древний символ сакральной роли земных рас и дарованной им власти менять реальность.

Вскоре рощи и сады, спускавшиеся к самой воде, обрамлявшие берега изумрудными ожерельями, скрыли даже святилища. Царская ладья стремительно рассекала индиговую гладь Апет.

На закате судно замедлило ход, приблизилось к берегу. Золотистая дымка окутывала пальмовые рощи и заросли бумажного тростника в заводях, окрашивала руины древнего храма. С началом Сезона Половодья уровень реки уже успел подняться. Нижняя часть колонн гипостильного зала и древние ступени лестницы, ведущей к старому причалу, ушли под воду.

Ладья Амна опускалась за вратами-пилонами. Лучи в прощальном касании скользили по капителям в форме сложенных лотосов, по лицам двух сидевших колоссов. Обе статуи Ваэссира вот уже много веков несли свой дозор, даже теперь, когда у их ног раскинулась река и давно уже никто не приходил проводить ритуалы в полуразрушенных залах.

Владыка нахмурился, чуть подался вперёд, вглядываясь в очертания приближающегося берега, в иссечённые временем лики статуй своего предка. Из зарослей бумажного тростника вспорхнули белые цапли, встревоженные их приближением. Заходящее солнце вызолотило их крылья, рассекавшие воздух низко над рекой.

Проследив за полётом птиц, он попытался вспомнить, зачем же прибыл сюда по пути к Пещере Двух Истоков, где должен будет провести Ритуал Разлива. Пальмовые рощи в дымке, мерное биение волн о борта ладьи, песня ветра в раскрытых изумрудных веерах тростника… всё окружающее умиротворение никак не вязалось с нарастающим чувством тревоги внутри.

Лёгкая ладонь легла на его плечо.

— Всё хорошо, любимый. Я рядом, – нежно проговорил родной голос.

Медленно Владыка полуобернулся, коротко окинул взглядом палубу. Команда суетилась, направляя ладью к причалу. Стражники лениво прогуливались вдоль борта, осматривая берег. Ничего подозрительного, всё как обычно…

Как обычно…

Владыка заглянул в глаза своей царицы. Она тепло улыбнулась, лукаво прищурилась, и озорно блеснули тёмно-синие, как глубины Великой Реки, глаза. Протянув руку, он пропустил сквозь пальцы тонкие косы цвета алой меди. Звякнули золотистые бусины на концах.