Книга Сердце демона, страница 47 – Анна Сешт, Алекс Сэро

У Раштау с Аштиррой тоже был такой пёс – отец принёс его из становища, когда жрица была ещё совсем маленькой. Увы, собачий век ещё короче людского – Маджа они схоронили в песках в прошлом Сезоне Жары^[13]. Пёс прожил долгую жизнь бок о бок с рэмеи и однажды просто не проснулся. Потерю верного пса Аштирра пока так и не пережила и не хотела даже думать о том, чтоб завести Маджа замену, хотя отец предлагал. Но сейчас, когда она смотрела, как резвятся в песке жёлтые щенки, что-то внутри шевельнулось.

— Не о том, не о том я думаю, – прошептала Аштирра, качая головой, и виновато посмотрела на пса Альяза. – Я не могу вернуть его без Всплеска, понимаешь…

Сау, склонив голову набок, заскулил. Щенки подбежали совсем близко, но пёс не хотел играть – рыкнул на них для острастки, и те бросились врассыпную. От Аштирры он так и не отошёл.

Убедившись, что их никто не потревожит – кочевники были заняты своими делами, а воины, патрулировавшие окрестности, отошли дальше, – девушка достала бронзовую статуэтку Аусетаар, Владычицы Таинств. Изящная, миниатюрная, она удобно ложилась в ладонь. Черты её чуть стёрлись от времени и многочисленных прикосновений. Рогатую голову богини венчал диск луны, а руки-крылья были вскинуты над головой в жесте Силы и благословения. Именно эти крылья, перекрещённые на груди, гравировались на доспехах воинов рода Эмхет – защищающие крылья Богини. Никто, кроме Эмхет, не имел права носить такой нагрудник, даже сами Таэху, главные служители Аусетаар, матери божественного Ваэссира и всех его потомков. Вот уже много веков никто их не надевал – золотая кровь ушла в небытие.

Погладив статуэтку, Аштирра извлекла из сумки небольшую, с ладонь, бирюзовую фаянсовую чашу для подношений и свой ритуальный нож. Воззвание к Богине жрица пропела вполголоса, но и этого было достаточно, когда обращаешься от сердца. А затем привычным отточенным движением, не поморщившись, Аштирра рассекла себе руку. Кровь заструилась в чашу, окрашивая бирюзу в закатный багрянец. Последние солнечные лучи играли на лезвии. Боги не требовали таких жертв, но именно голос крови иногда звучал громче, прорезаясь сквозь вязкое марево разделённых слоёв реальности.

— Прими мою жертву, Госпожа Очищающей Боли, – прошептала жрица. – Помоги мне успеть… помоги спасти.

Присутствие своей Богини Аштирра ощущала всегда – далёкое тёплое пламя, тлевшее глубоко внутри, разгоравшееся на Всплеске пожаром. Дом, очаг. Иногда это было не пламя, а целительная ночь, отражение вод Великой Реки в бескрайнем самоцветном пространстве небес. Особый привкус Силы Богини не покидал верных жрецов вне зависимости от Всплеска. И Аштирра знала совершенно точно: Боги слышали их даже теперь, когда мир раскололся.

Долго она силилась расслышать голос своей Богини внутри себя, уже успев остановить кровь и обработать рану, но Владычица Таинств молчала.

Догорал закат. Магия впиталась в песок, как скудная влага в вади.

В шатёр Ришниса Аштирра вернулась уже затемно, когда Аусетаар распахнула над пустыней своё искристое покрывало. Пёс следовал за жрицей по пятам. Омыв лицо и руки в узорном медном тазу – вода здесь была роскошью, но дорогой гостье всегда предоставлялась свежая, – девушка вернулась к ложу Альяза. Осмотрела юношу и лишь потом устроилась в углу, завернувшись в тканое одеяло. Сау обнюхал лицо хозяина, тяжело вздохнул и лёг между ними.