Книга Сердце демона, страница 173 – Анна Сешт, Алекс Сэро

«Может, однажды здесь и останемся, а? Когда устанем от беготни по гробницам и руинам», – иногда шутливо говорил он, но взгляд его выдавал серьёзность.

И Аштирра была не против. Эта мысль грела сердце: как бы далеко ни завёл её долг, у неё всегда будет место, где ей по-настоящему рады и где ей действительно хорошо. Возможно, однажды они с Брэмстоном в самом деле переступят порог «Тихой Гавани», сложат оружие и уже не захотят отправляться в очередное приключение.

Но пока их путь только начинался, и сделать ещё предстояло так много. Аштирра ценила каждый день, каждый миг этого благодатного затишья, зная, что оно не продлится вечно. Всплески больше не приносили липкий ужас, как после Посвящения. Под заботливым взором Эймер она приручала возросшую Силу, опираясь на свои многолетние тренировки и уроки отца. Культ Рассечённого Лотоса казался далёкой смутной тенью, а исследования потери дара пусть и не дали пока желанных плодов, но внушали надежду.

Музыканты настраивали инструменты. Брэмстон улыбнулся ей, подмигнул, и Аштирра помахала ему, улыбнувшись в ответ. Пара танцовщиц, готовившихся развлекать гостей, зашептались, тыкая в неё пальцем. Жрица предпочла проигнорировать, хотя, если будут настаивать, – пара характерных жестов от дядюшки Фельдара работала почти как защитный оберег. К Брэмстону эти девы уличного искусства почему-то близко не подходили, зато, сделав несколько танцующих шагов между столами, будто невзначай опрокинули кувшин с сидром, стоявший перед Аштиррой. Жрица ловко перехватила его в полёте, ни капли не пролив на любимый бирюзовый калазирис.

Одна из танцовщиц фыркнула, вторая, не переставая ослепительно улыбаться, прошипела:

— Демонокровная деревенщина.

Аштирра скучающе отмахнулась, но про себя вспомнила отцовские шутки про несварение – вот бы было представление! Пояснять девам, что её род существовал задолго до того, как их предки научились обстругивать палки для копий, она считала ниже своего достоинства.

Зазвучали весёлая музыка и песни разной степени приличия, становившиеся всё скабрёзнее по мере того, как гости осушали свои кружки. Аштирра уже не смущалась – к этому она тоже давно привыкла.

Чесем высунул нос с кухни, где проводил время даже охотнее, чем с хозяйкой, потому что кухарки норовили откормить «несчастную тощую псинку». Судя по округлившимся бокам сау, кое-каких успехов они добились, несмотря даже на его природную комплекцию. Брэмстон шутил, что теперь пёс не во всякий грабительский лаз проползёт, но Чесем явно не переживал, да и быстро терял вес до обычного, когда Аштирра уходила с ним в пустыню или уезжала на пару дней навестить отца и тётушку Неру. По возвращении кухарки сокрушались и принимались откармливать его обратно, и сау, конечно, не возражал.

Аштирра похлопала по скамье рядом, и пёс лениво взобрался к хозяйке. Вскоре подавальщица принесла ей запечённое под сыром мясо с овощами и украдкой сунула Чесему кусочек жаркого. Быстро справившись с угощением, сау обнюхал лавку.

— Ты ещё под столом понюхай, вдруг там затаились искажения? – улыбнулась жрица.

Мясо было чудесным и сочным, от песен поднималось настроение, хоть девушка и слышала их уже не в первый раз. Но больше всего она предвкушала завершение вечера, когда Брэмстон споёт несколько баллад, зачаровывая даже самых чёрствых из своих слушателей. Он никогда не пел о Кадмейре на людях – это было припасено только для близкого круга. Но в других его песнях всё так же оживали в сиянии Солнечной Ладьи древние города, творили таинства своих чудес жрецы, и храбрые воины совершали подвиги, достойные эпохи легенд. Сердце Аштирры вторило ему, и, когда их взгляды встречались, оба знали: теперь их мечты разделены на двоих.