Книга Память мёртвых на Весах Истины, страница 38 – Анна Сешт

— Мне не показалось? – воин заставил свой голос звучать почти беспечно. Сделать это оказалось не так трудно, потому что разум просто не мог охватить и осмыслить всё произошедшее. – Тот жрец, вышедший к нам, и правда был… мёртвым?

Шепсет скованно кивнула.

— Ну дела… Думать обо всём этом как о странном сне куда проще. А остальные? Как считаешь?

— Живые и мёртвые… я не знаю, – тихо признала жрица и обняла себя за плечи. – Я не знаю даже, жива ли по-настоящему сама.

На этих словах псица, лежавшая между ними, вскинула голову и озабоченно посмотрела на девушку, словно чуяла сомнения, одолевавшие её подопечную.

«Ты стоишь гораздо ближе к нам, чем к нему», – так ей сказал тот… мертвец. Жрец был иссушен временем и бальзамирующими составами настолько, что это нельзя было списать на игру света и тени. Просто Нахт уже не мог в тот момент позволить себе изумляться, а уж тем более ужасаться. Да и сейчас не то чтобы мог признать до конца увиденное и услышанное.

— Эй, – тихо позвал воин. – Мы уже это как-то обсуждали, помнишь?

«Не говори так. «Умерла», «при жизни». От этого не по себе становится. Да и будь ты мертва, мне бы не приходилось охранять нас ночью – ты бы стояла в дозоре без устали. А уж сколько б еды мы сберегли!»

Шепсет снова кивнула, но смотрела на него так потерянно, что сердце кольнуло от жалости. Глаза у неё были огромные, тёмные, бездонные. В её взгляде отражалась какая-то совсем не юная мудрость, словно ей довелось увидеть то, что для обычных людей не предназначено. Но ведь так оно и было! Каково это – видеть одновременно и мир людей, и Дуат? Каково умереть и вернуться? Нахт не был уверен, что хотел знать.

Вместе с тем Шепсет оставалась просто девушкой, которая не просила о такой судьбе, не желала оказываться в сердце всех этих событий, обрушившихся на неё. И не желала, чтобы обычные люди боялись её из-за каких-то великих задач, возложенных на неё Богами.

«Не бойся меня». Эта тихая просьба оставила в нём отпечаток даже сильнее, чем он думал, поднимая внутри какую-то необъяснимую нежность. Хотелось закрыть её, защитить.

— Я не боюсь тебя, – тихо заверил девушку Нахт и осторожно коснулся ладонью её щеки, отводя упавшие на лицо тонкие косы.

Её кожа была гладкой и тёплой, как согретый ласковым солнечным светом плод священной сикоморы. Живой.

Девушка ошеломлённо смотрела на него, но не отстранилась. Нахт чуть подался вперёд и поцеловал её легко, едва ощутимо. К лицу жрицы прилила краска, придав золотистой коже оттенок меди. В глазах вспыхнула смесь возмущения… и чего-то ещё.

Меджай медленно распрямился. Наверное, не стоило проявлять такую дерзость. Ну что ж, зато это явно отвлекло Шепсет от тяжёлых мыслей.

— Это тоже из жалости? – спросила она, прищурившись.

Нахт опешил, не сразу даже поняв, о чём она. Потом вспомнил.

«– Почему ты мне помогаешь?

– Может, это глупо. Просто мне стало тебя жаль».

— Э… нет.

— Обычная девчонка со странностями, я помню, – её губы не дрогнули, лицо оставалось серьёзным…

Но глаза искрились смехом. И вообще она едва сдерживала веселье.

Меджай улыбнулся. Такой она нравилась ему ещё больше.

«Погоди-ка, Нахт… ещё больше?» – пронеслась мысль – и тут же угасла.

— Давай я осмотрю твои раны, – деловито предложила девушка.

— Вроде всё не так уж плохо, – усмехнулся он. – Забавно, в святилище я вообще не чувствовал боли, словно…