Книга Память мёртвых на Весах Истины, страница 160 – Анна Сешт

Вздохнув, Шепсет взяла себя в руки. Как же тяжело было облечь это в слова, сколько бы раз она ни представляла себе этот разговор. Как сложно было представить всё лишь историей о преступлениях, когда это было её личной трагедией. Но жрица должна была донести всё до Рамсеса. И рассказала ему, постаравшись не поддаваться чувствам, о падении храма Хэр-Ди и о том, что узнала – не упоминая имени Мутнофрет: как кто-то из высших жрецов Амона участвовал в заговоре против Владыки, ослабляя магические защиты Храма Миллионов Лет. И о том, как уничтожались неугодные культы, теперь уже в открытую, без страха перед карой Пер-Аа.

Рамсес слушал её с участием, и в его взгляде было неизменное сострадание. Шепсет не плакала, просто уже не могла, но он всё равно нежно коснулся кончиками пальцев её щеки.

— Ты просишь меня указать твоих врагов… но что, если кто-то из них стоит так высоко? Что, если их власть теперь даже больше твоей?

К её удивлению, Рамсес спокойно кивнул.

— Я знаю, что это за человек. Один из двух братьев, Усерматренахт, сменивший старого Бакенхонсу как Верховный Жрец. Всё именно так, как ты говоришь. От меня не секрет, что он желает стать негласной властью в Обеих Землях. Почти уже стал, ибо никто – даже я сам – не может сместить его, – улыбка Рамсеса, обычно такая обаятельная, стала холодной, почти коварной. – Но на всякую силу найдётся другая. А врагов можно стравить между собой, чтобы они обескровили друг друга.

Шепсет слушала молодого Владыку и понимала: зря, очень зря многие недооценивали его за его юность и дипломатичность, которую считали слабостью.

— Его главный враг – даже не я, а один из самых преданных слуг моего отца. Своенравный амбициозный вельможа, чьё влияние и при дворе, и по всей Кемет было очень и очень велико. После смерти отца, – голос Рамсеса дрогнул, выдавая скорбь, но молодой правитель взял себя в руки и продолжал: – его сместили. Но многие по-прежнему готовы следовать за ним, и немало тех, кто боится его. Усерматренахт желал подъёма духовной власти в глазах народа, чтобы она затмила власть светскую. Его давний соперник – наш бывший чати, Таа. И их ненависть обоюдна, хоть и была скрыта за придворной велеречивостью. Когда Бакенхонсу отошёл в тень, уже ничто не сдерживало нового Верховного Жреца, хотя он кропотливо подтачивал власть чати и прежде.

Шепсет прикусила язык, радуясь, что не успела выдать Рамсесу, с кем заключила сделку. Рельеф в её сознании понемногу достраивался и обретал краски. В тот день в Уасет новый Верховный Жрец ещё не был назначен – Мутнофрет упоминала о втором брате, которого поддерживала больше. Вот почему Таа нашёл временное укрытие в Ипет-Сут, но при этом не питал иллюзий. Он надеялся как-то повлиять на выбор в жреческой общине, но не сумел склонить чашу.

— Если бы я нашёл, где Таа теперь скрывается, то пригласил бы его обратно ко двору и приблизил к себе. А потом посмотрел, как эти два змея пытаются отравить друг друга ядом, – спокойно сказал Рамсес. – Но пока мне это не удалось. Чати хитёр и по-прежнему пользуется поддержкой в определённых кругах. Он нигде не задерживается надолго. А у меня не так много осведомителей – таких, которые служили бы лично мне, а не докладывали бы моей матери, стоит только отвернуться.