Книга Выбор богов. Книга 1, страница 97 – Анна Сешт

— Благодарю тебя, – выдохнул Павах, боясь, что хранитель свитков передумает.

— Иди уж. Завтра… завтра я расскажу тебе про первых Владык.

— А культ…

— Ш-ш-ш! – писец замахал на него руками, совсем как в их первую встречу. – Иди. Думай.

* * *

Следующую ночь они провели в шатрах на границе, где к плодородным землям храма подступала пустыня. Никто не разговаривал, даже не перешёптывался – молча ели у костра и вглядывались, вслушивались в ночь.

Хархаф есть не мог – кусок не лез в горло. До боли в глазах он всматривался в темноту, в очертания некрополя за рекой, в огромный силуэт полуразрушенного храма, возвышавшегося над садами, и безмолвно повторял данное себе обещание – не забыть и возвращаться сюда в каждый из своих визитов в Кассар.

Днём он помог Кахэрке обойти храм. Они закрывали, запечатывали двери наосов, а отдельно стоящие статуи – кроме колоссов у врат – накрывали оставшимися отрезами льна. После Кахэрка отослала его вместе со всеми и вот теперь одна исполняла волю Владыки и Первого из бальзамировщиков.

Тоскливо подвывали шакалы со стороны некрополей, и им вторили голоса псов-стражей. Хархафу было больно дышать, и он не находил в себе сил обернуться к общине мятежников. Но каково было Кахэрке, он представить не мог… и не хотел, боялся. Тёмная вестница, длань Первого из бальзамировщиков, палач… Она сейчас вершила то, что, наверное, никому, кроме неё да самого Минкерру, не было по силам. А Хархаф мог только молиться Стражу Порога, чтобы простил их, и стараться не слышать вой, не слышать тихий плач за спиной, которому вторило его сердце.

Лишь на следующую ночь вернулась Кахэрка, и взгляд её казался безжизненным, а голос звучал глухо, когда она велела готовить ладью. За дело все взялись с радостью – слишком устали ждать в неведении и бояться.

Хархаф не спрашивал – это было лишним – лишь поклонился и тихо доложил, что всё спокойно.

С рассветом ладья унесла солдат, остатки общины, двух столичных жрецов и саркофаг с мумией Сенахта Верного. Восходящее солнце вызолотило реку и холмы некрополя, прогнало жуткие тени. На тёмный помертвевший каменный колосс полуразрушенного храма никто старался не оглядываться – даже Кахэрка смотрела только вперёд.

Их новая встреча прошла в имении одного из верных царице вельмож. Званые обеды и ужины не были редкостью у столичной элиты. Рэмеи всех сословий вообще любили принимать гостей, хотя мало кто был рад приветить у себя кого-то из бальзамировщиков раньше срока. Но Таа был таким же союзником царицы, как и вельможа, и в этом доме ему были почти что рады. Прочие гости, правда, старались держаться от него в стороне, но жрецов Стража Порога таким было не смутить.

Изысканные блюда и лучшие столичные танцовщицы, грациозные, как жрицы Золотой, – да, хозяин дома умел устраивать приёмы на славу и уж тем более расстарался на радость царице. Даже Таа оценил, хотя до женских прелестей снисходил редко и светскую музыку не слишком ценил.

Амахисат потягивала дорогое золотистое вино, благосклонно взирала на танцующих девушек и переговаривалась с хозяином и парой влиятельных рэмеи о грядущем повышении пошлин на товары из-за гор в связи с обострившимися отношениями с соседями. На Таа она не смотрела, но бальзамировщик умел ждать. У Владычицы найдётся для него время, ведь она сама вызвала его. И лишь когда гости уже стали расходиться, и царица подозвала к себе хозяина дома, чтобы поблагодарить лично, она сделала знак и Таа.