Книга Выбор богов. Книга 1, страница 67 – Анна Сешт

— Ох, господин мой царевич… – голос Бернибы надломился. – Я смею верить, что ты согласишься, ведь время просыпается сквозь пальцы, как сухой песок.

— Так убеди старейшин помочь нам! – жёстко возразил Хэфер. – Пусть жизнь одного из Эмхет не столь важна, пусть вы не желаете участвовать в распрях Дома Владык – сделай это ради защиты избранной Ануи. Ты готова отдать мне собственного сына, но не готова повлиять на свою стаю! Мне не понять этого.

Берниба молчала, растеряв всю свою величественную бесстрастность, и потирала запястья, словно у неё вдруг заломило суставы. Нередко это было знаком того, что Ануират удерживает себя от трансформации.

— Я не знаю, что заставляет тебя лгать мне, но это никому не принесёт добра, – тихо предупредил Хэфер и, развернувшись, направился обратно в дом, к своей Богине.

Когда он вошёл в комнату, Тэра улыбнулась ему так, как умела только она – словно солнечная ладья взошла для него одного. Должно быть, именно так улыбалась мать отцу когда-то: и он пошёл против всех, чтобы возвысить её на троне, сделать Владычицей не только его сердца, но и всей земли. И Хэфер знал, что найдёт, просто не может не найти способа уберечь Тэру и сохранить то, что было меж ними, – дар Богов, невероятный, невозможный дар. Он должен был сделать то, что отцу не удалось – ради женщины, которая действительно была его жизнью. Нет, он не будет пытаться сделать Тэру царицей, не повторит ошибку своих родителей. Он уступит трон Ренэфу или дядюшке Хатеперу, он станет служить Империи в любом качестве, в каком ему только будет позволено – но не поставит свою жрицу под удар.

— Новый день будет лучше предыдущего, мой Владыка, и непременно принесёт добрые вести, – шепнула Тэра, словно сообщая ему о каком-то сокровенном видении, и грациозно поднялась с ложа ему навстречу.

Любоваться ею он мог вечно, в нежности ли, от которой было почти больно дышать, или в приступах Сатеховой страсти, в затмевавшей всё жажде обладать ею. Он полюбил её так, как не любил никого, стремился к ней так, как не стремился ни к одной из даривших ему своё сердце красавиц. До этой встречи он даже не думал, что может чувствовать вот так, всеобъемлюще, на всех уровнях своего восприятия. В её присутствии всё его существо пело как храм, приветствовавший приход Божества.

Заключив Тэру в объятия, Хэфер мягко опустил её на ложе, стремясь выразить всё то, для чего слов было слишком мало. Пропуская сквозь пальцы шелковистые волосы, он с горечью отмечал, что серебра в них становилось всё больше. Если бы он мог провести ритуал сам, то сделал бы это сразу же, не задумываясь. Но такое было под силу лишь Владыке, воплощённому Ваэссиру…

Но потом последние мысли истаяли. Его возлюбленная умела делать так, чтобы всем своим существом он принадлежал только ей в моменты их упоительного единения. Он ласкал чуткие струны, приникал губами к её живительному лону, наслаждаясь песней её наслаждения, а после вошёл в зовущее пламя её тела, доверяясь их общему ритуальному танцу, отпуская всего себя.

И в эти мгновения Боги улыбались им, и всё казалось возможным…

Они, конечно, проспали утреннюю трапезу. Сехиру пришлось разбудить их, но от шуток воин благоразумно воздержался.

Тэра пребывала в прекрасном расположении духа, даже напевала что-то, пока умывалась и собирала волосы. Хэферу невольно передалось её настроение. Да и преступно было печалиться после восхитительного окончания этой ночи. Но радость его была горьковато-сладкой, приправленная тревогой, едва успевшей затихнуть.