Книга Выбор богов. Книга 1, страница 175 – Анна Сешт

Император, преклонивший колени у алтаря, пребывал в тишине своих мыслей, завершая собственную подготовку. Заслышав шаги Хэфера, он поднялся и обернулся. На миг его облик слился в сознании царевича с обликом Ваэссира, чья статуя возвышалась над алтарём. Дыхание Божества было так ощутимо, словно привычная реальность истончилась, хотя они ещё не провели воззвание.

Владыка не носил сейчас полных регалий, а из ритуальных украшений на нём были только несколько перстней и браслеты. Его волосы скрывал клафт – обычный, не сине-золотой, – но перехваченный диадемой с змеедемоном-защитником. Облачён он был в простую короткую схенти, как Императоры древности на старинных рельефах.

У алтаря лежал его хопеш с сине-золотой рукоятью – тот самый хопеш, что видел ещё последнюю войну с эльфами тридцать лет назад. Там же лежал и хопеш самого Хэфера и его собственные ритуальные украшения, которые отец привёз с собой.

Император кивнул, указал на циновки у алтаря, накрытые белым льном, и Хэфер бережно уложил Тэру у подножия статуи своего божественного предка. Каменный лик Ваэссира, пока не оживлённый воззванием, взирал милостиво; золотые глаза искрились в солнечном свете, льющемся сквозь окна под потолком.

По жесту отца царевич надел свои браслеты и перстни, потом, помешкав, – и диадему, от которой уже совсем отвык. Артефакты отозвались ему знакомым теплом, настроенные на ток его энергий, призванные усилить его жреческое искусство. Жезл с головой ша был далеко, остался на попечении Сехира вместе с другими их вещами, но сейчас Хэферу нужен был иной аспект Силы – тот, что принадлежал ему по праву от рождения. Золотая кровь Ваэссира. Из всей свиты жрецов Первого Эмхет, традиционно присутствовавших на Ритуалах Крови, в распоряжении Владыки сейчас был только он.

Хэфер не сомневался, что Император мог бы провести ритуал и без чьей-либо помощи, но был благодарен отцу за то, что тот дал ему приобщиться к этому таинству, быть с Тэрой у истоков её грядущей трансформации.

Отец посмотрел на него, и ритуальная тишина его сознания наполнилась пониманием. Всё стало легко и естественно, как дыхание: шелестящий серебристый звон систров в их руках, очищающий пространство и мысли, переплетение голосов в воззвании. Память отчётливо ожила в Хэфере – память о том, как отец сам обучал его когда-то, как они проводили ритуалы в святилище Ваэссира вместе. Каждый шаг, каждый жест были знакомы ему, и их мысли и намерения соединялись в едином гармоничном переплетении.

Вспыхнули жаровни, и дым благовоний потёк над алтарём, пересекая зримое пространство, восходя выше, сливаясь с животворным солнечным светом. Подношения пищи и питья были совершены как подобает – с соответствующими ритуальными формулами, древними, как Закон их земли.

Присутствие предка стало более ярким, чем даже свет ладьи Амна, более сладостным, чем аромат благовоний, от которых расслаивалось сознание. И впервые за долгое время Хэфер вдруг ощутил всем собой, что всё будет хорошо. Его ждали, ему были рады, и отчаянная мечта его сердца могла быть исполнена. Всепоглощающая любовь захлестнула его тёплой волной – принятие Божества было полным и абсолютным, и он был частью этой сияющей Силы, отозвавшейся, чтобы явить чудо.

Император подал знак, и Хэфер опустился на колени у изголовья ложа Тэры, охватил ладонями её голову, чувствуя, как Сила, бежавшая по его венам, вливается в неё.