Книга Выбор богов. Книга 1, страница 170 – Анна Сешт

Таким царевича увидел маг, напавший на него в пустыне, – оплетённым дыханием Ануи. Маг, который грозился распустить слухи о том, что Хэфер был мертвецом, оживлённым запретным искусством. Эти слухи ведь дошли и до отца.

Почувствовав, как царевич напрягся, Секенэф снова успокаивающе сжал его руку.

— Да, ты несёшь с собой дыхание Западного Берега… и притом принадлежишь Восточному. Нам… о многом нужно поговорить. О том, что за Силы ведут тебя теперь. О том, что за цели видит твой взгляд. Но знай: что бы ты ни поведал мне сегодня – я вижу и принимаю тебя. И ничто не заставит моё сердце отвернуться от тебя, мой Хэфер.

Царевич склонил голову в безмолвной благодарности.

— Подай мне мою суму, сын, – велел Император. – Я принёс то, что должно вернуться к тебе.

Хэфер подчинился. Секенэф извлёк из сумы свёрток, а когда развернул полотно – царевич увидел то, что увидеть уже не ожидал: золотую диадему со змеедемоном-защитником, выкованную по его мерке, когда он только был объявлен наследником трона, ритуальные браслеты, ожерелье и кольца, именной перстень, который он тоже оставил в столице. Он никогда не брал эти амулеты на охоту… возможно, зря…

Царевич коснулся ладонью предметов таких родных и вместе с тем словно принадлежащих уже другой жизни. Сине-золотой перстень скользнул на его палец словно сам по себе. Секенэф чуть улыбнулся.

— Хопеш с твоим серехом я тоже привёз.

— Ты сохранил всё это… – Хэфер поднял взгляд, растроганный.

— Я отказывался хоронить тебя всё это время. Расскажи же мне, как всё было!

Царевич повёл рассказ – о безвременье, о золотой богине, что нашла его среди теней и вернула, о храме Ануи и верных жрецах, о посвящении в песках и о своей невероятной трансформации, о предательстве Ануират… и о смерти, распахнувшей крылья над Тэрой. Ничего он не утаил от своего отца и Владыки, хоть и не всё возможно было передать словами.

Секенэф внимал не только его голосу, но и тому, что крылось за узором слов. В ходе рассказа Император ни о чём не спрашивал, лишь смотрел вглубь него, точно мог видеть события взглядом Хэфера, точно мог разделить сердцем чувства.

Царевич старался излагать спокойно, без лишних эмоций, но под конец страх за Тэру выдал его, сдавил горло, и голос дрогнул.

— Спаси её, прошу… – выдохнул он и простёрся ниц, взывая уже не к отцу – к Владыке, воплощавшему Силу Ваэссира.

Тишина шелестела осколками всего сказанного. Император долго молчал, взвешивал. А возможно, решение было принято ещё задолго до этой встречи…

Наконец Хэфер почувствовал, как горячая ладонь отца коснулась его волос, успокаивая, почти благословляя. Но когда Секенэф взял его за плечо, заставляя распрямиться, в золотых глазах были печаль и строгость, некая обречённая решимость, которую царевич боялся разгадать. Мольбы умерли на губах, не успев родиться.

— Покажи мне эту женщину.

Старейшины встретили Владыку в храме со всеми почестями. Был уже глубокий вечер, но они ждали. Ни словом, ни жестом Император не показал, что успел узнать о них, – лишь повелел, чтобы его препроводили к Тэре. Безмолвный, бесстрастный, Хэфер сопровождал отца. Берниба бросала на него пытливые взгляды, но спрашивать не решалась.

Он не сомневался, что действия Ануират не останутся без ответа, но сейчас ему было безразлично. Только Тэра имела значение. И даже та часть его, где обреталось притихшее пламя, не нашёптывала о мести и каре – только о ней, о той, кого он должен был сохранить любой ценой.