Книга Буря на горизонте, страница 181 – Анна Сешт

— Я помню, Учитель рассказывал… Но разве Договор вообще может быть нарушен?

— Таких случаев за всю историю я не знаю, – признался Хэфер. – Я не говорю, что меня допустили ко всем знаниям… но о таком я бы знал. Нет. Каким бы ни был новый Владыка, достойным или не очень с точки зрения подданных, Ануират всегда отдавали ему Восьмерых лучших.

— Кстати, а почему только мужчин? – Тэра открыла глаза, чтобы посмотреть на него. – Женщины-Ануират ведь тоже грозные воительницы.

— Они не отдают своих женщин даже нам, – с улыбкой покачал головой Хэфер, и его ладонь соскользнула с её плеча вниз, коротко, нежно коснулась её живота. – Дарительницы жизни, хранительницы, наставницы…

Тэра почувствовала, как что-то внутри неё сжалось горячо и сладко. Нет. Для них двоих это было невозможно. Хрупкая мечта, о которой даже думать не стоило… Тень её мыслей отразилась во взгляде наследника невыразимой печалью, только на миг, но он не позволил себе сожалений о несбыточном.

— Мудрые правительницы, – закончил он фразу. – Среди старейшин Ануират женщины имеют больше власти как те, чья природа чуть менее яростна, чей разум способен принимать решения более взвешенные и милосердные. Для них это особенно важно.

— Как тяжело, должно быть, для матерей отдавать своих сыновей, – вздохнула Тэра. – Лишить их жизни привычной… для жизни вечной…

— Они считают это честью, – объяснил Хэфер. – Живыми Клинками становятся лучшие из лучших. Это – самоотверженное, самоотречённое служение. Ануи создал их, чтобы защищать Ваэссира, и они помнят об этом. Восемь являются залогом Договора – защищая Ваэссира и Его наследников, они обеспечивают сохранение Дара Ануи для всех Ануират. А что может быть более священным для жрецов, чем воля Божества?

— Да, это правда так, – согласилась Тэра. – Но ведь не все жрецы отказываются от своей жизни ради служения. Есть даже те, кто ведёт обычную светскую жизнь, а не проводит всё время при храме.

— Насколько я знаю и понимаю, Восемь считают свою жизнь, прежде всего, служением. Воины сражаются за право занять место у трона Ваэссира. И те, кто становится Живыми Клинками… их нельзя подкупить, нельзя запугать. Их имён и лиц не знает никто, кроме Владыки, и даже сам Владыка не смеет приказывать им в том, что касается заботы о его безопасности. О том, что происходит с ними после смерти, ты, как жрица Ануи, можешь рассказать мне даже больше, чем я – тебе. Говорят, что они не уходят к Водам Перерождения, а становятся сразу частью свиты Ануи. Я тоже в это верю.

— И мы, – кивнула Тэра. – Когда-то я много расспрашивала Учителя об этом. Перерождаются ли они, а если да, то кто или что остаётся в гробнице охранять ушедшего Владыку? И какова связь между их душами и мумифицированными телами? Как они чувствуют и как именно возвращаются, и боятся ли смерти?

— И что говорил мудрый Перкау?

— Жрецы Ануи верят, что Живые Клинки после смерти тела действительно переходят в иное состояние, становятся существами иного порядка. Что до их связи с телами… Дело в том, что… – Тэра помедлила, задумавшись, как же рассказать ему, и потом решилась коснуться противоречивой темы. – У искусства бальзамировщиков есть другая сторона, искажённая.

— Осквернители гробниц, – спокойно кивнул Хэфер, успокаивающе погладив её по руке, одним простым жестом давая понять, что верил и ей, и её таланту.