Книга Буря на горизонте, страница 147 – Анна Сешт

Официальную историю царевна, конечно же, помнила – и о борьбе за влияние, и о возвышении людей, в те давние времена ещё дикой молодой расы без собственной культуры. Но она любила слушать размышления дядюшки, да и об эльфах он рассказывал совсем иначе, чем можно было прочитать в свитках. Он прожил в Данваэнноне много лет во время своих дипломатических миссий к наследникам фэйри. Он не понаслышке знал нравы и обычаи этого народа. Именно от него царевна впервые услышала о блуждающих огоньках, о танцах фей в зачарованных чащобах, о Дикой Охоте, проносившейся над землёй в Последний День Года, о холмах, таящих внутри себя целые города, и о диковинных зверях, блуждающих между разными планами бытия. Именно от дяди Анирет узнала имена первых предков Высоких Родов Данваэннона, об их мастерстве и вражде, об Игре Дворов, что началась в Царстве Фэйри и продолжалась на земле. От дяди же она впервые услышала эльфийские колыбельные и баллады, легенды о могучих витязях и прекрасных дамах. Некоторые из них походили на рэмейские, другие – совсем нет. Культура наследников фэйри была уникальна и самобытна, и ею могло очароваться даже обожавшее Таур-Дуат сердце. И тем сильнее было очарование, что поведал об этой культуре ей тот, кто сам был полон любви. Нельзя было не полюбить тоже.

Меж тем Хатепер продолжал:

— Ты помнишь, что Обе Земли не всегда были единым государством, что когда-то четырнадцать сепатов не могли объединиться в единую территорию. Далеко не сразу мы стали просвещённой и сильной нацией, к которой имеем честь принадлежать сейчас, – усмехнулся старший рэмеи. – Так было и у эльфов. Кланам под управлением высокорождённых принадлежали разные территории по ту сторону гор. Они враждовали между собой и ненавидели друг друга. Некоторые, – Хатепер помрачнел, – ненавидят друг друга до сих пор даже более люто, чем нас. Объединять земли – дело не из лёгких. Какие верования и традиции сделать превалирующими? Какие занятия и события возвеличить, а какие – предать забвению? Как примирить меж собой тех, чьё оружие веками обагрялось кровью друг друга? В конце концов, какой род возвысить над остальными? Но я скажу тебе, что́ во все времена действовало безотказно, помогало преодолеть все противоречия. Первое – сильный правитель, способный учесть интересы всех, но и в разумных рамках ограничить притязания других. Второе… – он помедлил и посмотрел в глаза Анирет.

— Общий враг, – со вздохом кивнула царевна. – Я понимаю, да… До тех пор, пока есть общий враг, кланы Данваэннона могут объединяться, а наши управители сепатов меньше вспоминают о своих давних распрях и обидах на династию Эмхет.

— Я всегда считал, что сильный правитель значит намного больше. То, что всем нам до сих пор нужен общий враг, чтобы жить в мире между собой… говорит лишь о том, что мы ещё чрезвычайно далеки до гармонии Божественного Закона на земле… Энергия жизни непокорная, бурная. Это – пламя, это – кровь, бурлящая в теле земли. Одновременно кровь – и символ жизни, и символ разрушения… как алый, цвет Отца Войны. Что есть война? По сути своей это – принудительная трансформация для целого общества или сразу многих народов. Любая энергия может проявиться как высшем, так и в низшем смысле. Если высшая форма энергии не воспринимается, энергия вынуждена воплотиться в своём низшем проявлении. Войны – пример такого проявления, вынужденных жестоких изменений, когда все иные возможности исчерпали себя или не могут быть применены. Но всегда это – изменение, трансформация… а значит, путь к совершенствованию, которое редко бывает безболезненным^[30].