Книга Буря на горизонте, страница 102 – Анна Сешт

Ренэф в сопровождении телохранителей даже изволил лично проводить их до ближайшей деревни, в которую уже вернулись жители, – той самой деревни, в которой перед штурмом находился рэмейский аванпост. После, церемонно передав Тессадаиль краткое запечатанное послание, скреплённое его печатью, царевич вернулся в город. Содержание письма Нэбвен видел. Не больше, чем они обсуждали вчера – сухая благодарность за содействие и обещание передать пленников на суд Императора.

В ходе путешествия эльфея была так же безмятежна и учтива, как и по прибытии. Она аккуратно попыталась узнать о втором письме, которое упоминал царевич, но военачальник не поддержал разговор, и леди Нидаэ не стала настаивать. В целом их беседы в ходе пути были лишь данью этикету – о людской культуре, о местном климате, об урожае и хищниках пустыни. Разузнать даже косвенно о том, как в Данваэнноне отнеслись к истории с Леддной, Нэбвену тоже не удалось – Тессадаиль не дала ему ни единого намёка. Приходилось довольствоваться тем, как сложившаяся ситуация была представлена формально, – как жест доброй воли от градоправителя Митракиса и его эльфийских союзников. Очевидно, принятие решений касательно произошедшего в Лебайе было вынесено на более высокий уровень, и новая трактовка нынешних событий, скорее всего, будет предъявлена уже Императору.

Нэбвен всё думал о Ренэфе, который явно хотел отправиться на эту встречу сам. Хитрость не относилась к сильным сторонам юноши – его согласие было не тонким тактическим ходом, а только лишь вынужденной необходимостью подчиниться. Возможно, его пыл угас от понимания тщетности усилий, от простых расчётов расстановки сил, в конце концов, от усталости. Но насколько военачальник знал царевича – вспышки можно было ожидать в любой момент.

Чтобы не встречаться с отрядом поздней ночью, Нэбвен повелел остановиться на привал после заката и переночевать в землях, где можно было рассчитывать хоть на какую-то безопасность. Возможность предательского нападения он тоже предусматривал – эти территории не были спокойными, а все основные силы рэмеи были сосредоточены на защите города. Но Нэбвен надеялся, что, будучи фигурой менее заметной, чем царевич Эмхет, он вряд ли заинтересует кого-то настолько, чтобы спровоцировать нападение. Да и письмо, подписанное послом королевы, служило защитой – нарушение законов дипломатии повлечёт за собой последствия, до которых ни одна из сторон доходить не желала. По крайней мере, пока.

Опасения Нэбвена, к счастью, не оправдались. Во второй половине следующего дня они благополучно встретились с отрядом из десяти воинов, среди которых были и люди, и эльфы. Местность хорошо просматривалась – роща, в которой разбили шатры посланники градоправителя Митракиса, была негустой. Сразу за ней начинался перевал, ведущий в соседнюю область. Разведчики молчали, и если подкрепление для посольского отряда и скрывалось в холмах – с этим всё равно уже ничего нельзя было поделать.

После чинного обмена приветствиями командир отряда, эльф – один из стражи Высокого Лорда Сильри, как пояснила Тессадаиль, – повелел вывести вперёд пленников. Из трёх человек, скованных между собой цепью, лишь один побледнел и едва не лишился чувств при виде имперских солдат, но его мольбы о пощаде были жёстко пресечены эльфийскими воинами. Вельможа, возглавлявший шеренгу, смотрел на рэмеи бесстрашно и прямо. Третий пытался сохранять достоинство, но во взгляде его всё же угадывался страх. Что до лорда Ассаи, тоже в цепях, но не прикованного к остальным, он выглядел абсолютно безучастным к своей судьбе. Простую тунику он носил так, точно она была выткана из лучшего льна или эльфийского паучьего шёлка, а цепи – словно они были золотыми украшениями с самоцветами. Он смотрел на рэмеи без презрения, но с явным осознанием своего превосходства над ними.