Книга Наследники Императора, страница 74 – Анна Сешт

Пёс чуть ощерился в подобии ухмылки и коротко вильнул хвостом, словно в знак одобрения. В этот миг мысли Хэфера странным образом очистились, и он снова ощутил присутствие, которое сопутствовало ему во время пребывания в храме. Его сердце совершенно по-юношески пропустило пару ударов от приятного волнения. Он знал это присутствие – его жрица снова пришла понаблюдать за ним. Хэфер не сомневался, что и пёс прекрасно понимал, кто ещё был здесь с ними. Но зверь не выдавал жрицу даже случайным взглядом, брошенным в её сторону.

Царевич решил продолжить тренировку, делая вид, что ничего не заметил, чтобы та, что наблюдала за ним, не испугалась и не ушла. Он повторял упражнения, которым его обучали ещё в юности, не увеличивая скорость, а сосредоточившись на точности. При этом он старался оставаться спиной к колонной галерее, где, как ему казалось, скрывалась жрица. Иногда краем глаза он как будто подмечал какое-то движение, но, возможно, ему только казалось.

Вскоре – к его неудовольствию слишком быстро – уставшее тело заставило Хэфера остановиться и перевести дух. Отложив тренировочный меч, царевич отдышался, но потом взял лук и несколько стрел, ослабил тетиву и подошёл ближе к мишеням. Натяжение было слишком слабым, чтобы выстрел мог причинить вред, используй он лук против живого существа. Хэфер вздохнул, понимая, что сейчас не был ни воином, ни охотником, и постарался отогнать мысли о том, что, возможно, больше никогда ни тем, ни другим не станет.

«Что ж, сегодняшний день ничем не хуже других», – подумал он, а вслух сказал:

— Знаешь, если мне нельзя видеть тебя, то я могу не оборачиваться. Обещаю, что и не стану, пока ты сама не позволишь. Но я был бы… чрезвычайно рад хотя бы поговорить с тобой. А судя по тому, что ты часто приходишь ко мне… ты тоже была бы не против этого.

Ему никто не ответил, но Хэфер чувствовал – она не ушла. Царевич воткнул несколько стрел в песок перед собой, выбрал одну, наложил на тетиву и выпустил. Его руки предательски дрожали от усталости, а в груди кололо, несмотря на то что он, как ему казалось, берёг силы и не перетруждал своё ставшее хрупким тело. Хорошо хоть глаза не подвели – стрела попала точно в цель.

— Мы ведь знакомы с тобой даже ближе, чем многие, проведшие вместе годы, – доброжелательно продолжал рэмеи. – Ты видела мою душу, а я – твою магию. Какие бы ни стояли между нами запреты, вряд ли простой разговор нарушит какой-то из них после того, что мы уже узнали друг о друге. Разве что ты принесла обет молчания, но я редко встречал такое среди жреческих практик.

Мгновения потянулись очень медленно. Он ждал и напряжённо вслушивался в тишину. Пёс вздохнул и положил морду на лапы, прикрыв глаза. Хэфер покачал головой и тоже вздохнул, но когда наклонился за следующей стрелой, ему тихо ответили:

— Нет, я не приносила такого обета.

Царевич замер, не уверенный, что это ему не показалось, и медленно распрямился.

— Ты обещал не оборачиваться, помнишь? – взволнованно добавил голос.

Конечно же, он звучал совсем иначе, чем в музыке заклинаний, и вместе с тем до боли знакомо. Этот голос шелестел, как тростник в заводях Великой Реки, как пение систров^[25] в руках храмовых танцовщиц. Он был по-своему мелодичным, хоть и довольно низким для женщины.