Книга Точка Бифуркации #10, страница 95 – Дейлор Смит

— Графиня в конце концов сдалась, — произнёс я с едва заметной иронией в голосе. — Не устояла перед моим обаянием.

Настя рассмеялась в ладошку, старательно маскируя смех от окружающих.

— Как мы себя любим!

Виктория лишь слегка улыбнулась, глядя на меня лукавым взглядом.

— Ты серьёзно? — спросила она, прищурившись. — Что-то не верится.

Я кивнул, стараясь сохранить серьёзное выражение лица.

— Экзамен, говорит, автоматом тебе поставлю. Видимо, за все те страдания, которые я пережил за прошедшее полугодие.

Настя пристально посмотрела на меня, сузив взгляд и улыбаясь.

— Да ты шутишь! — недоверчиво покачала головой девушка.

— Ни капли, — ответил я, удерживая на лице безэмоциональную мину.

Виктория покачала головой, глядя на меня с лёгкой насмешкой.

— Что-то здесь не сходится, Лёша, — заметила она. — Анна Викторовна ведь тебя терпеть не может.

Я лишь загадочно улыбнулся, устремив взгляд вдаль, одновременно с этим невольно окунаясь в воспоминания. Естественно, несмотря на некое злорадство в душе по отношению к де Лавальер, вываливать все подробности и нюансы нашего с ней противостояния обществу, даже самому близкому, я не стал. Во-первых, стоило признать, что произошедшее было действительно не тем, чем можно гордиться, а во-вторых, своими рассказами порочить честь и достоинство пожилой женщины, несмотря на витавшую между нами ненависть друг к другу, тоже меня не прельщало. В конце концов, своим поведением и образом жизни она сама с этим отлично справляется.

В целом же, не снаглей Анна Викторовна недавно с этой контрольной, и я бы вряд ли позволил себе прибегнуть к крайним мерам, но случилось то, что случилось… В конечном итоге, мне её ни капли не было жаль — старуха сделала за прошедшие полгода буквально всё, чтобы вывести меня из себя.

* * *

Подвал встретил меня прохладой и ярким светом. За последние несколько дней он преобразился до неузнаваемости: прежние голые стены теперь были покрыты ровным слоем штукатурки и окрашены. Пол, ранее усыпанный строительной пылью и мелким мусором, сиял свежей плиткой глубокого серого оттенка. Вдоль одной из стен появились деревянные стеллажи с аккуратно разложенными инструментами и материалами.

— Браво, Эдуард Борисович, скоро здесь станет красивее, чем наверху, — произнёс я, оглядываясь по сторонам и отмечая каждую деталь проделанной работы.

Мастеровой, стоявший в углу и тщательно протиравший швы между плитками влажной тряпкой, вздрогнул при звуке моего голоса. Он быстро выпрямился и обернулся ко мне, почтительно склонив голову.

— Стараюсь угодить вам, Ваша Светлость, — ответил он ровным тоном, который казался отработанным до автоматизма.

Я медленно кивнул, продолжая окидывать взглядом помещение, внимательно присматриваясь к деталям. Невооружённым взглядом было заметно, что Потапенко поработал на славу: плитка лежала идеально, стыки аккуратно заделаны, нигде не было следов спешки или халатности.

— Трудотерапия тебе идёт на пользу, — заметил я без тени иронии или издёвки. Внутри же ощущал лёгкое удовлетворение от того, как изменилось это место.

Потапенко коротко кивнул, опустив взгляд, словно опасаясь встретиться со мной глазами. Его поведение стало куда более сдержанным и осторожным по сравнению с нашей первой встречей. Общение с Аластором творило чудеса…