Книга Белый маг, страница 25 – Дейлор Смит, Николай Иванников

Некоторых, впрочем, казнили сразу и прилюдно, осудив судом скорым и правым. После чего князь объявил, что объявляет созыв Поместного Собора, на котором законно и всенародно должен быть избран новый царь, и должны ему будут присягнуть все роды боярские. А кто не присягнет, так того на плаху отправят, чтобы воду не мутил, да народ к бунту не подбивал.

Сам князь Андрей не особенно на царство стремился. Потому как человек он был умнейший и прекрасно понимал, что царствование — это не только шумные пиры, придворные красавицы и пиво рекой. Царствование — это прежде всего огромный ежечасный труд, постоянный учет тысяч интересов, со способностью ставить над всеми ими интересы государства. Даже управление небольшим имением требует навыка, умения и терпения, а тут целое царство! К тому же не стоит забывать о всех этих придворных интригах, подковерных играх и постоянной скрытой вражде между боярским родами.

Вот и спрашивается: нужно ли оно человеку, которому уже очень сильно за сорок, и который больше предпочитает покой и одиночество, нежели все эти шумные сборища и попойки?

В общем, не претендовал князь Андрей Трубецкой на царство, и потому неприязненно нахмурился, когда сподвижники выдвинули его кандидатуру на Поместном Соборе. Таким его потом и чеканили на монетах — нахмуренным и недовольным. От рода Романовых тоже был представлен кандидат, как и от Долгоруких. И проголосовали в итоге-то за Даниила Романова, но сторонники Трубецких подняли такую бучу, что вновь избранный царь сам снял свою кандидатуру в пользу князя Андрея, и тут же на месте принес ему свою присягу. А за ним и другие последовали. Так что Поместному Собору оставалось лишь документально заверить уже свершившийся факт и объявить новым царем и Великим князем Андрея Трубецкого.

Вот так и воцарилась на Руси новая династия.

— Я смотрю, ты неплохо знаком с историей, Алексей Федорович, — заметил светлейший, взглянув на меня с хитрым прищуром. — Выходит, не просто штаны просиживал ты на занятиях с учителями своими!

— Выходит, так, — согласился я.

— И математике поди обучен?

— Уж как-нибудь семерку с восьмеркой сложу.

Светлейший громко хмыкнул, колыхнув головой при этом. Ухмылка застыла на его лице.

— Знатное умение! — согласился он. — А знаешь ли ты, что произошло потом, когда Лихие годы закончились, и на Руси установился долгожданный мир?

Кривя губы, я пожал плечами.

— Много чего происходило, ваша светлость, всего сразу и не припомнить.

— А ты слышал когда-нибудь о боярском роде Плещеевых?

Я растерянно повел плечом, пытаясь вспомнить. Но на ум ничего не приходило.

— Не припомню что-то таких. С Плющевыми знаком, а вот Плещеевых не довелось встречать.

Светлейший весьма болезненно потыкал мне пальцем в грудь и сказал нравоучительно:

— А не слышал ты о них оттого, что в свое время не завелось среди Плещеевых сколько-нибудь серьезного чародея. Был один, который фейерверкусы изо рта пускать умел на потеху родным. Вот его-то в первую очередь и прихлопнули дубинкой по темечку, так он напоследок весь пол вокруг себя огненными искрами заблевал, пришлось их потом водой заливать. Ну, а остальных… Мужчин всех сразу же укокошили, даже тех, кто и не сопротивлялся вовсе. Ну, а девиц растащили кого куда, так что смешались они среди других родов, и не признать теперь какая из них какой стала. Какая Кутузовой, какая Осокиной, какая Монастыревой… Не осталось больше Плещеевых, хотя и были они родом древним и мощным. Но вот с магией им не повезло, не наделил их господь свойством этим в должной мере. Вот и сгинули они без следа.