Книга Белый маг, страница 106 – Дейлор Смит, Николай Иванников

Но делать было нечего — что случилось, то случилось. И если Марьица выбрала временным носителем своей души Кушака, то ему и следовало отправляться вместе с нами в Зеркальный храм.

Так и воевода рассудил, задумчиво почесывая шевелюру.

— Ну-у, коль уж так вышло… — сказал он, поглядывая на Кушака. — Коль уж Марьица-негодница сама тебя выбрала, то так тому и быть. Дорога тебе сейчас одна — на скалу Арабойра, к жрецам Зеркального храма. Тем более, что вовкулака Соломянского мы-таки угомонили, а уж в Лисьем Носе мы с Беляком пока как-нибудь и без тебя управимся… Вот только в дорогу собраться тебе нужно, да еды с собой прихватить. Ведь до Бусого Озера еще добраться нужно.

Пихнув Беляка локтем, я спросил у него шепотом, что это за Бусое Озеро такое, и почему нам нужно к нему идти. Пока Беляк раздумывал над ответом, воевода, услышавший меня, сам пояснил:

— Минуя Бусое Озеро в Зеркальный храм не добраться. Закрыты туда все проходы, кроме одного-единственного, и лежит он через большое озеро, которое мы называем Бусым. За его серый цвет, от погоды не зависящий. Страшно вам будет у озера того, но другого пути у вас нет.

Я повернул голову к Тихомиру, и он сразу же мне кивнул, подтверждая слова Добруни. И я тогда пожал плечами: что ж, озеро так озеро. Даже если оно бусое, то бишь серое. Уж не знаю, что там за проход такой имеется, но должно быть люди как-то им пользуются, раз он там есть.

А чем мы хуже других?

Вернув на место крышку гроба, мы вновь засыпали могилу землей. Кушаку в этот раз лопаты не дали, и он все это время стоял в сторонке рядом с Настей и с кислой миной наблюдал, как уменьшается куча земля рядом с могилой. В глазах его была видна тоска. Должно быть Марьице нелегко было видеть собственные похороны, проходящие к тому же во второй раз.

Прихлопав лопатой могильный холмик, Беляк водрузил на прежнее место крест, и мы постояли недолго в молчании, отдавая дань памяти умершей. По лицу Кушака катились крупные слезы, а плечи его мелко вздрагивали. Настя сначала ласково погладила его по могучей груди, потом, видимо, сообразила, что это и не его слезы вовсе, а Марьицы, и с силой саданула ему кулаком в бок.

— Чего ты? — всхлипнув, сказал Кушак. — Жалко ведь девку.

— Эта девка стала шмыгой и пожирала людей в Соломянке, — напомнила ему Настя. — И ты нарочно пришел, чтобы убить ее. Или забыл уже⁈

Кушак кулаком утер следы на щеках.

— Помню я… Но все равно жалко! Не виновата ж она…

Уже и не понятно было, кому принадлежали эти слова — то ли Кушаку, то ли самой Марьице.

— Всё, по коням! — прервал их воевода. — Пора в путь, подзадержались мы здеся малость.

И первым направился к месту, где мы оставили своих лошадей. Но сразу возвращаться в Лисий Нос не стали, сначала свернули в Соломянку. У дома старосты, на крыше которого торчал мужичок с топором и латал проломленную шмыгой крышу, мы остановились, а Беляк громко и протяжно свистнул, созывая народ.

Вскоре на свист потянулись местные жители. Кое-кого я узнал — видел в амбаре в Лисьем Носу. Но большинство же были мне незнакомы.

Дождавшись, когда они обступят нас толпой со всех сторон, воевода громогласно объявил, что отныне с вовкулаком в Соломянке покончено. Ни на седмицу и никогда более не явится он сюда и никого не потревожит.