Онлайн книга «Моя императрица»
|
Маленькая интрижка? Ах ты ж, Яков Фомич, ах ты ж старый развратник! Вот никогда бы не подумал. Впрочем, на первое время лучше и не придумать. Светлейший может догадаться, что лейб-медик с перепугу бросится бежать из города, и отдаст приказ усилить караулы на дорогах, ведущих прочь из столицы. Там-то его и схватят, тепленьким. А переждать недельку-другую можно и в домике для рандеву. Так я и сказал Монсею: — На первое время сгодится и домик для ваших тайных рандеву. Главное, чтобы они действительно были тайными, а не являли собой секрет Полишинеля, известный всем и каждому. Я слишком мало вращаюсь при дворе, чтобы быть осведомленным о всех его сплетнях, и потому не могу судить о том, насколько надежным является это убежище. Как знать: может за спиной лейб-медика уже весь свет судачит о том, что господин Монсей тайком водит молоденьких девиц в маленький домик на окраине города… — Об этом домике никто не знает, — заверил меня Яков Фомич. — Я снял его сроком на один год под именем купца Одинцова Петра Романовича. Был у меня такой знакомец в Москве, но мы уже давненько с ним не общались. Так что вряд ли кто-то сможет заподозрить, что это домик на самом деле снимаю я. — Отлично! — согласился в конце концов я. — Думаю, это будет подходящим решением. Советую вам немедленно отправляться в дорогу. И не берите с собой слишком много вещей, лишь только самое необходимое. И деньги. Имея хороший запас денег, всегда можно купить то, что забыл прихватить впопыхах. Видя, что господин Монсей не торопится выполнять мои указания, я хлопнул в ладоши и раскинул руки в стороны. — И поскорее, Яков Фомич! Прошу вас, поскорее! Если вы думаете, что можете позволить себе не торопиться, то вы ошибаетесь. Я боюсь, что мы уже опоздали. Лейб-медик согласно кивнул и кинулся прочь из кабинета. Но на пороге замер и вновь обернулся ко мне. — А как же быть с моими делами? Сегодня около полудня, например, в церкви Святых праведных Симеона Богоприимца и Анны Пророчицы состоится богослужение во спасение души почившего императора. Я собирался там быть. Да и пациентов у меня хватает, а это, знаете ли, не простые люди, все из высшего света!.. И как долго мне прикажете пребывать в том домике? Меня скоро хватятся, начнут искать, и делать это будет не только светлейший. Вы же понимаете, Алексей Федорович, у меня есть не только враги, но и друзья! Я помотал головой: — Нет у вас больше друзей, Яков Фомич. Все они, как только почуют, что запахло жареным, отрекутся от вас, как апостол Петр от господа нашего Иисуса. Но в отличие от апостола Петра они никогда не раскаются в этом, и предадут вас при первом же удобном случае… С этой самой минуты вы больше не должны верить никому, ясно вам? — Ясно, Алексей Федорович. И даже вам? — Можете и мне не доверять. Так для вас будет даже надежнее, а мне плевать. Лейб-медик дернулся было за порог, но вновь остановился. Снова повернулся ко мне. — Позвольте еще спросить… Почему вы мне помогаете? Я немного помедлил с ответом, потому как и сам толком его не знал. — Знаете, Яков Фомич, — медленно начал я, старательно подбирая слова, — однажды в детстве, в нашем имении под Новгородом, я увидел, как деревенские мальчишки идут на реку топить щенков. Сука ощенилась, да приплод оказался необычно большим. Хозяин решил оставить одного кобелька, а остальных отдал сыновьям, чтобы они их утопили. Мальчишки сунули их в мешок и закинули в омуток неподалеку от берега. Но в мешке еще оставался воздух, и он сразу не потонул. Щенки в нем бились, трепыхались беспомощно, скулили отчаянно. И я тогда прыгнул в этот омуток и вытащил оттуда сей скорбный мешок… |