Книга Моя императрица, страница 115 – Дейлор Смит, Николай Иванников

Она покрутила пальцами над «кометой» и, к моему большому удивлению, та сразу же с тихим свистом принялась сдуваться, стремительно уменьшившись в размерах, пока не превратилась в светящуюся желтым искорку, зависшую над землей. А потом и эта искорка потухла, даже дымки от нее не осталось. Трава в том месте, где она только что висела, немного пожухла, а вокруг кольцом выпала роса.

— Вот и все, — сказала Санечка, дунув на ладошку. — Я зимой этому научилась, когда на санках с Лысой горы каталась. У меня руки сильно замерзли тогда, и я подумала, что был бы хорошо развести костер. Даже представила себе, как он горит, как дрова трещат, как дымом пахнет… А потом почувствовала, что у меня ладошка на правой руке стала горячей. Я посмотрела на нее и увидела, как над ней начинает разгораться маленький «уголек». Тогда я не знала еще, что это не «уголек», а «комета».

— «Комета гнева», — поправил я.

— Не знала, что это «комета гнева», — кивнула Санечка. — Сначала я испугалась, хотела убежать, но «комета» плыла за мной по воздуху и не причиняла никакого вреда. Она очень послушная и добрая!

Добрая… Святая простота. Просто Санечка ничего не слышала о тех случаях, когда подобными «кометами» разрушали крепости и выжигали дотла целые поселения вместе и всеми жителями.

— Никогда никому не показывай свои «кометы», — сказал я нравоучительно. — И больше не призывай их. В любой момент это может стать опасным, какой бы доброй она тебе сейчас не казалась. Обещай мне это, Сань. Слышишь⁈

Я взял ее за руку и сжал, но Санечка с шипением вырвала ее у меня.

— Больно, черт здоровенный! Жмешь, как медведь!

Она потерла запястье, поглядывая на меня с некоторой обидой.

— Извини, не рассчитал. Я просто очень за тебя испугался. Хочу, чтобы ты понимала, что это все не игрушки. «Комета гнева» — опасное и грозное оружие, и пока никто не должен знать, что ты им владеешь. Хорошо?

— Хорошо, хорошо! Не обязательно было ломать мне руки.

— Извини еще раз. Но я и в самом деле напугался.

— Не бойся, я буду осторожна. Никто ничего не узнает.

— Вот и хорошо… А теперь пошли в дом, пора представить тебя нашим гостям.

Ужин прошел достаточно оживленно. Подавали коровий язык с хреном и запеченную с луком щуку, огромную, едва ли мне не по пояс в длину.

Санечка поменяла мою старую одежду на голубое платье и сразу стала похожа на куклу, которою батюшка подарил ей еще в детстве. За столом в этот раз она сидела вместе со всеми и была наконец представлена государыне, хотя сама пока не понимала, кто перед ней находится.

Но как только матушка именовала Марию Николаевну ее полным титулом, Санечка так и открыла рот, не в силах поверить, что видит сейчас собственными глазами ту, о ком столько много слышала, но лицезреть воочию никогда не имела чести.

Государыня смутно улыбалась, прекрасно понимая чувства молодой барышни в этот момент осознания происходящего.

Да уж, выражение Санечкиного лица в эту минут дорогого стоило! Мне кажется, что все присутствующие за столом не отказали себе в удовольствии задержать взгляд на моей младшей сестренке, чтобы увидеть это самое выражение — округлившиеся глаза, в которых застыло выражение полнейшего обалдения, маленький приоткрытый ротик, вздернутый носик с темными точками конопушек…