Книга Немое Заклинание, страница 15 – Дейлор Смит, Николай Иванников

Конечно, пока еще никому не известно, кто такая Катерина Романова, и откуда она взялась. Но зато тут же вспомнят, что она моя дальняя родственница и временно проживает в моем доме. И тогда уже у государя появятся вопросы лично ко мне. И мне следует быть к ним готовым.

Но саму Катерину, похоже, все это нисколько не беспокоит. У меня возникает порой впечатление, что она вообще никогда страха не испытывает. И я напрямую спросил ее, боится ли она чего-нибудь. И услышал странный ответ, сказанный слегка пренебрежительным тоном:

— Один раз я уже сдохла. Ты думаешь, мне страшно будет сделать это во второй раз?

И тут же сменила тему разговора:

— Ты насчет алхимика с Потемкиным еще не говорил? Мне страсть как алхимик нужен! У меня плесень на дынях буйным цветом цветет, хочу попробовать пенициллин из нее извлечь.

Я уже неоднократно слышал от нее это слово — «пенициллин», но так толком и не понял, что она имеет в виду. Впрочем, каждый имеет права на собственные причуды. Потемкин, тот стихи скабрезные сочиняет, а Вяземский по вечерам на спицах вяжет. Я же говорю — причуды!

А чтобы лучше запомнить это странное слово, я дал такое прозвище своему домашнему коту, который уже почти год проживал в моем доме без всякого имени.

Так что теперь у меня был свой собственный Пенициллин. К слову сказать, нового жеребца, которого Гаврила купил вместо насмерть загнанной мною Стрелки, мы прозвали Майонезом…

К тому моменту, как служанка позвала нас на ужин, мой камзол уже просох. Одевшись, я спустился в столовый зал, где за большим столом сидел в гордом одиночестве обер-вахмистр Глапп.

Дожидаясь, пока остальные соизволят к нам присоединиться, мы с ним выпили немного водки, закусив чесночным хлебом. Их кухни доносились будоражащие ароматы жареного мяса и еще чего-то весьма аппетитного, что наверняка было приготовлено специально для нас и вскорости должно было оказаться на столе.

Слуги суетились, так и бегали взад-вперед, выставляя перед нами все новые и новые блюда, так что мы с Генрихом не удержались и выпили еще водки, закушав ее жареной стерлядкой.

Дожидаться остальных сразу стало веселее, да и обер-вахмистр принялся рассказывать мне истории из своей службы в Ангальт-Цербстском полку покойного батюшки принцессы Софии Августы Фредерики. При этом он то и дело принимался хохотать и долбить кулаком по столу, отчего вся посуда начинала подпрыгивать и звенеть.

Я же ничего смешного в этих рассказах не находил, но из приличия тоже посмеивался, а в ударных местах даже совсем по-свойски хлопал обер-вахмистра по плечу, с каждым разом все сильнее и сильнее. В последний раз я уже хлопнул так, что он едва не скатился со стула и с удивлением уставился на меня.

— Зер гут, майн фройнд, — сказал я, чтобы немного сгладить положение.

Генрих принужденно хихикнул, уселся на стуле поудобнее, но истории свои больше не рассказывал. Впрочем, как раз в этот момент наверху послышались голоса, звонкий смех, и на лестнице показалась герцогиня Иоханна, следом за которой следовали Кристоф с принцессой Фике.

Герцогиня выглядела великолепно! За то время, пока я валялся на кровати и в полудреме вспоминал события последних дней, служанка успела поработать над ее поникшей прической, и теперь на голове у нее возвышалась самая настоящая сторожевая башня, укрепленная каркасом из металлических спиц, увенчанных навершиями в виде крошечных пушек. Несмотря на свою миниатюрность, сделаны они были с большим вниманием к мелочам: форма лафетов и длина стволов позволяли определить их, как «единорогов». Впрочем, это и не удивительно, ведь покойный супруг герцогини был генерал-фельдмаршалом. А до того, если верить обер-вахмистру — генералом от инфантерии.