Онлайн книга «Немое Заклинание»
|
— Держишься? — нахмурено спросил Амосов. Я снова качнул головой. — Сам доберешься? — А вы предлагает отнести меня на ручках? — едва ворочая языком, поинтересовался я. Амосов хохотнул. — Вы посмотрите, господа, он еще находит в себе силы шутить! Молодца, молодца, я не ошибся в тебе… Кстати, ты уже знаешь, какие у нас тут печальные события произошли? — Вы про убийство императора? Наслышан. — И что об этом думаешь? Ты же у нас сыщик! Расследуешь дело Румянцева, а тут картина один в один нарисовывается. Есть какие-то версии? Я сделал несколько тяжелых шагов к выходу, но у самой двери остановился, придержался за ручку и медленно повернул голову к куратору. — Мне не нужны версии, — глухо ответил я. — Потому что я и так все знаю… Амосов с недоуменным видом развел руки в стороны. Князь Павел Семенович вытащил изо рта трубку и склонил голову набок, глядя на меня с неподдельным интересом. — Поясни, аспирант, — едва ли не вкрадчиво сказал куратор. — Все очень просто, — ответил я, с большим трудом заставляя себя шевелить языком. — Светлейший князь Черкасский подсадил в камергера Лефорта свою сущность и заставил его застрелить императора, а затем и покончить с самим собой. Но прежде светлейший князь отрепетировал это действо на ассамблее у Бахметьева, подсадив свою сущность в графа Румянцева. Вышло не очень гладко, но светлейший наверняка учел ошибки, заставляя камергера Лефорта стрелять в государя… Я говорил эти слова и видел, как меняются лица присутствующих. Рты у них приоткрылись, а глаза округлились. Сначала их мимические мышцы пытались изобразить какие-то гримасы — недоверие, сомнение, а может быть даже и презрение к моим словам. Но очень быстро вся эта череда чувств сменилась одним единственным — глубочайшим изумлением. А я между тем продолжал говорить — очень медленно, глухо: — Император после себя не оставил наследника. Маги в России уже давно вне закона, никто из оставшихся не сможет достойно бороться за власть. Отныне управлять всем будет сам светлейший… Это государственный переворот, господа. И мы вряд ли что сможем с этим поделать. Сказав эти слова, я покинул комнату, чувствуя на своей спине удивленные взгляды. Во дворе кто-то из слуг подвел мне коня. Уже наступило ночь, но темно не было, однако, несмотря на это, я ощущал себя словно в потемках. Мало что видел, да и слышал едва-едва. Меня качало как пьяного, и в какой-то момент, чтобы не упасть, мне пришлось придержаться за Снежку. Кое-как вставил ногу в стремя, попытался забросить себя в седло, но у меня ничего не вышло, и я все-таки рухнул, повиснув одной ногой в стремени. Чьи-то заботливые сильные руки тут же меня подхватили, поставили на ноги. — Тебе помочь, барин? А то давай экипаж запряжем, да сами домой доставим? Не приведи господь с лошади упадешь, да шею себе свернешь… — Обойдусь, — буркнул я. Намотал на кулак поводья и вышел со двора, ведя за собой Снежку. Поначалу я буквально заставлял себя делать каждый шаг и думал порой: «Если сейчас упаду, то уже не смогу подняться». И только крепче сжимал поводья. Но вскоре я понял, что шаги мои становятся все увереннее, все быстрее. Да, меня все еще качало, но уже не столько от слабости, сколько от головокружения, которое пока не желало меня оставлять. Потому я и не торопился садиться в седло. Уж больно высоко падать. |