Книга Кровавая ассамблея, страница 76 – Дейлор Смит, Николай Иванников

Я заметил, что на глаза у нее навернулись слезы, и сразу подошел к ней почти вплотную. Внезапный порыв обнять ее и прижать к себе крепко-крепко нахлынул и окатил меня с головы до ног — даже в жар бросило. Но я не мог этого сделать, хотя бы потому, что Катерина сидела на стуле у кушетки и подниматься не собиралась.

Тогда я просто положил руку ей на плечо.

— Като, — сказал я проникновенно. — Порой ты говоришь так заумно, что я не в силах понять всего. Но уверяю тебя: даже доктор Сарычев не смог бы сделать больше для князя Бахметьева, чем сделала ты!

Тихо всхлипнув, Катерина утерла нос и подняла на меня глаза. От приступа нежности к ней сердце у меня так и сжалось. Прямо-таки до боли в горле.

— Ты знаешь этого доктора? — спросила Катерина.

Я присел перед ней на одно колено, взяв в руки ее кулачок и прижал его себе к подбородку.

— Нет, — ответил я честно. — Но зато я хорошо знаю лейб-медика Монсея, и могу точно сказать, что он остался бы тобой доволен. А Монсей Яков Фомич в своем ремесле на голову выше Сарычева! Иначе бы он не был лейб-медиком. Знала бы ты, о чем сейчас судачат гости внизу. Все они обсуждают, как ловко ты оказала помощь сиятельному князю, как извлекла из него пулю при помощи столовых ножей! Как здорово водкой рану обрабатывала… Кстати, странно, но именно этим все особенно восхищаются!

Негромко рассмеявшись, Катерина забрала у меня свою руку и поднялась со стула.

— Что-то я устала, Алешка. Не пора ли нам домой?

Но домой нам довелось попасть еще не скоро. Пока я писал необходимые протоколы, пока приехал доктор Сарычев и осмотрел раненного князя, пока мы все вместе осматривали обезображенный труп графа Румянцева — времени прошло немало. Во вскрытии трупа Сарычев не видел никакой необходимости, хотя инструкция Врачебной управы гласила, что «при наличии сомнений, возникающих в отношении естественности причин смерти, вскрытие тела производить неукоснительно».

Однако в нашем случае и быть доктором было не нужно, чтобы понять, что смерть графа наступила вследствие пробития пулей головы от подбородка до носа. И далее она улетела куда-то в пространство. Отыскать ее не представлялось возможным. После пробития костей черепа скорость ее, наверняка, сильно уменьшилась, и валялась она сейчас где-то неподалеку. Но где ж ее найдешь, тем более ночью? Тем более — в траве.

Омыв лицо покойника теплой водой, мы воочию убедились, что это именно граф Румянцев. Лет ему было немногим менее сорока, усов с бородой он не носил, а на подбородке слева имел крупную родинку, которая только лишний раз подтверждала: да, это граф Александр Никифорович Румянцев собственной персоной. И узнать его теперь не мешает даже отстреленный нос.

Хотя, нос ему доктор Сарычев вернул на место. Ну как вернул? Нос-то никуда и не девался, а просто болтался на кусочке мышцы, и доктору пришлось лишь приставить его к нужному месту на лице и немного прижать. Выглядело это по-прежнему безобразно, но теперь, во всяком случае, все части тела у него были на месте.

Из гостей к этому моменту в усадьбе не осталось никого. Оно и понятно — ночь уже была совсем поздняя. А если говорить точнее, то время

близилось к утру. Мы еще раз навестили князя, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Князь спал, и сон его был спокоен и крепок — хвала «квакерским каплям». И тогда доктор Сарычев еще раз поблагодарил Катерину за отлично проделанную работу.