Онлайн книга «Кровавая ассамблея»
|
Катерина крепко спала, свесив с кровати голову и одну руку. Волосы ее тоже свисали до самого пола, почти скрывая лицо светлой спутавшейся занавеской. Лизино платье висело на спинке стула, а значит спала Катерина совершенно голой. Впрочем, это и так было видно: одеяло сползло ниже торчащих лопаток, и мне хорошо была видна ее обнаженная спина. Безуспешно стараясь не смотреть на девушку, я тихо проследовал к столу. Здесь в беспорядке были раскиданы листы бумаги. Некоторые из них были скомканы, некоторые и вовсе валялись на полу. Нож для очинки перьев торчал, воткнутый прямо в столешницу, а несколько перьев были безжалостно искромсаны. Одно перо, сильно обрезанное, высовывалось из открытой чернильницы, а песочница с песком для посыпания чернил не была даже открыта. Свеча сгорела без остатка — видимо, задержалась за столом Катерина до поздней ночи. Или до раннего утра… Я взял в руки один из листов. Он был не просто исписан — буквально измазан чернилами, так что ни единой буквы на нем разобрать не представлялось возможным. Еще два листа были точно такими же, а вот на следующем уже можно было различить несколько строк. Впрочем, никакого смысла в них не было — создавалось впечатление, что здесь Катерина просто расписывала перо. Ну, или перья — учитывая количество испорченных. «Раз, два, три четыре, пять, — очень криво было написано здесь. — Вышел зайчик твою мать…» Затем блестели огромные кляксы, а ниже, уже более опрятно, было написано: «Катька. Катерина. Като…» Снова две кляксы. А следом очень ровная надпись: «Лёшка дурак, сел на чердак…» Так, так… Если Катерина таким образом пыталась привести в порядок свои мысли, то ей это явно не удалось. Я взял следующий листок, полностью исписанный. Хотя строки здесь выглядели не особо ровными, а небольшие кляксы были видны тут и там, но всё же в целом это был некий вразумительный текст. Но и он начинался весьма странным образом: «Вжж. К. Катя. Каааатя. Алёшка. Шкаааа!!! NaCl. C2H5OH… Кажется, расписалась. Никогда не думала, что это так трудно…» Всё это написано было с ужасными ошибками. Читать написанное до конца я не стал — Катерина на кровати вдруг заворочалась, и я немедленно вернул листок на место в общую стопку. И совсем уже было хотел покинуть комнату, как Катерина вдруг перевернулась на спину, вытянула руки кверху и сладко потянулась. При этом она даже выгнулась дугой, и вся ее голая грудь оказалась передо мной, как на ладони. Она так и торчала кверху двумя округлыми холмиками, которые венчались розовыми напряженными вершинами. А в голове у меня почему-то промелькнула глупая мысль: «Как же я сегодня службу нести буду?» Несколько очень долгих мгновений смотрел я на эту голую белую грудь, а потом вдруг понял, что Катерина тоже смотрит на меня изумлённо. Вдруг она резко опустила руки и рывком надернула на себя одеяло, закрывшись до самого подбородка. — Сумароков, твою мать! — закричала она. — Ты совсем сбрендил⁈ Ты что тут делаешь⁈ Я поторопился отвернуться к стене, оказавшись к Катерине спиной. — Я… стало быть… проведать вас зашёл, сударыня! Справиться, стало быть, о здоровье вашем, потому как назябли вы вчера порядком. Босая столько прошагали в ночи, вот я подумал: не поднялся ли жар у барышни? — Да не поднялся у меня жар! Поди прочь, мне одеться надо! Да ещё в этот твой… нужник сходить… Что б тебя! |