Книга Кровавая ассамблея, страница 125 – Дейлор Смит, Николай Иванников

— Ну давай, выкладывай, чего у тебя там! Что успел нарыть, сыщик?

Прочистив горло, я изложил ему первые две свои версии. И сразу же обозначил двух виновников преступления. В первом случае им был сам граф Румянцев. Во втором случае преступником был назначен пострадавший князь Бахметьев, и стоило мне об этом упомянуть, как Яков Петрович недовольно нахмурился и покачал головой. Впрочем, ничего не сказал. Он вообще не любил разрушать мои версии только оттого, что они не нравились ему самому или же смотрелись как-то не очень красиво. Ему нужна была не красота, а доказательства. Но этого у меня сейчас как раз и не было.

— Считаете это пустыми домыслами, Яков Петрович? — осторожно спросил я.

Шепелев потарабанил пальцами по столу.

— А сам-то ты как считаешь, Алешка? Хочешь, чтобы я обвинил сиятельного князя в трусливом убийстве графа Румянцева без всяких на то доказательств? Зачем ему было это делать, а, Сумароков? Вот главный вопрос! Скажи мне зачем, и я с любой твоей версией соглашусь. Ну⁈ Скажешь, сучий кот, или молчать будешь, как рыба?

— Не скажу, Яков Петрович. Потому как и сам того не знаю. Но есть у меня и третья версия…

— Что еще за версия? Говори давай! По глазам вижу, что напоследок что-то интересное припас.

Тогда я придвинулся поближе к столу. Заметив это, Шепелев сделал такое же движение.

— Ну?

— Дело в том, Яков Петрович, что во время ассамблеи за воротами усадьбы князя Бахметьева произошло еще кое-что. На первый взгляд это ничего не значащее событие, но если вдуматься… Еще задолго до рокового фейерверка к усадьбе подъехала некая карета, но у ворот останавливаться не стала, а сразу же отъехала подальше, словно не желая, чтобы на нее обращали внимание…

— Что за карета? — сразу спросил Шепелев.

— Черная такая карета, с черными же колесами.

— Алешка! — вскричал Яков Петрович и коротко стукнул кулаком по столу. — Ты только что мою собственную карету описал! Половина Петербурга на таких разъезжают! Мода, Сумароков, мода! — потянувшись через стол, он довольно чувствительно потыкал мне в лоб пальцем. — Это ты привык черт знает на чем ездить… Так чей там был герб, говоришь?

— А не было на ней герба, Яков Петрович, в том-то и дело! — ответил я, потирая лоб в том месте, куда начальство мне тыкало пальцем. — Просто черная вся, и окна узкие.

Генерал-полицмейстер глубокомысленно почесал себе подбородок.

— Узкие говоришь? Интересно… А какие-то другие приметы у того экипажа имелись?

— Точно так, имелись! Решетка у нее на крыше была, какие порой бывают на почтовых, куда багаж складывают.

Последнюю фразу я начал говорить быстро, но заметив, как изменился в лице мой начальник, закончил ее уже едва-едва, сильно понизив тон.

— Что-то не так, Яков Петрович?

— Не так, Алешка, — тихо проговорил Шепелев. — Совсем не так.

Глаза его так и бегали, ощупывая пространство где-то перед мои лицом, но совершенно не глядя на меня самого. Он словно вспоминал что-то, и это «что-то» не было особо приятным воспоминанием.

— Встречал я уже такую карету, — сказал он наконец. — И знаешь где встречал?

— Где?

— Возле конюшен Тайной канцелярии!

Вот так вот. Как-то не очень приятно все это попахивает. Какого беса Тайная канцелярия ошивалась около усадьбы Бахметьева? Ни государь, ни члены царской семьи на ассамблее той не присутствовали, ровно как и не было там иностранных послов. Никакие государственные интересы там не были затронуты. Что по мне, так это была обычная грандиозная гулянка, не более того. Слово же «ассамблея» в пригласительных билетах было вставлено, чтобы придать излишний вес этому сборищу.