Книга Вепрь, страница 89 – Николай Иванников

— Ну вот, теперь можно и на пляж, — заявил Олег.

* * *

О том, что Олег в какой-то мере связан с преступным миром Города, Соня догадывалась давно, но даже не представляла, насколько велика эта мера.

Поначалу она считала его просто романтическим уличным хулиганом со странностями, но вскоре убедилась, что глубоко заблуждалась, а его тяга к особого рода шуткам порой коробила ее своей циничностью.

Олег работал на человека по кличке Вепрь. Соня слышала о нем довольно часто, но видела однажды и была удивлена, что почти ровесник Олега уже успел стать таким авторитетом в преступном мире Города.

…Весной 1988 года Олег ушел в армию. Служил он на Тихом океане, на противолодочном корабле. Письма от него приходили редко, и все они заканчивались приблизительно одинаково: "До приказа — одна тысяча восемь дней. Дождись меня, милая"; "До приказа — пятьсот пятьдесят семь дней. Мне не совсем понравилось твоё последнее письмо, уж больно оно короткое. Ты что, меня уже не любишь?" — и так далее.

Ей даже смешно было читать такие всхлипывания. Казалось, он вот-вот заплачет, сидя над письмом. Такой впечатлительности раньше Соня за ним не замечала.

"Не дури, — отвечала она, — ты пишешь чушь. Никого у меня нет. Пока не нашлось в Городе такого идиота, который решился бы полюбить девушку Олежки Волкова. Позавчера из армии пришел Шурик, он может подтвердить мои слова…"

Соня немного кривила душой, говоря, что смельчаков влюбиться в нее не нашлось. Один все-таки был, но она предпочла о нем умолчать, чтобы не подливать масла в огонь.

Им оказался некий Гриша Смирных, худощавый серьезный парнишка с Первомайки. Он тоже был художником, зарабатывал на жизнь тем, что оформлял афиши в кинотеатре имени Маяковского. Увидев Соню в фойе Красного зала, он не мог оторвать от неё взгляда и, подойдя к ней, представился без всяких прелюдий:

— Я Гриша с Первомайки, меня тут все знают. А ты кто?

Девочки недоуменно переглянулись, Машенька прыснула. Соня тоже заулыбалась.

— Вот что, Гриша с Первомайки, отвали, — ответила Машенька, вдоволь насмеявшись.

— Зачем ты грубишь? — обиделся Гриша. — Я же вам не грублю. Между прочим, я тебя знаю, — он снова посмотрел на Соню. — Ты работаешь художником в новом Доме культуры на Радищенке, правильно?

Соня кивнула. Она действительно недавно подрядилась оформлять только что построенный Дом культуры «Молодость». Когда Гриша успел её там увидеть?

— Ты здорово рисуешь, — похвалил он. Вид у него был какой-то сонный. — Мне до тебя далеко. Говорят, ты была любимицей Крымова?

В его интонации это прозвучало как «любовницей»; при этом он прищурился.

— Не любимицей, а лучшей ученицей, — отрезала Машенька. — Тебе же сказали: отвали.

Пожав плечами, юноша отошел. А три дня спустя произошел любопытный случай, когда Соня вновь повстречалась с ним на дне рождения у Альки Лопаткина. Чтобы не показаться высокомерной, она приветливо кивнула ему (так же, как всем остальным гостям) и села за стол. Соня слегка опоздала — изрядно выпившие гости успели разделиться на группки и вели шумные разговоры. Гриша одиноко сидел в кресле в углу, делая вид, что разглядывает фотоальбом. Усердно налегая на закуску, Соня забыла о нем и поэтому несколько удивилась, услышав рядом:

— Здравствуй, Соня. Ты узнала меня?