Книга Вепрь, страница 180 – Николай Иванников

Поднялся и захромал к- открытому окошку чердака.

Потом он спустился вниз и, стараясь держаться в тени домов, прихрамывая, побежал на стоянку, где бросил свою машину. Она по-прежнему стояла там в гордом одиночестве. Вепрь открыл дверцу и упал на сиденье. Хотел достать из внутреннего кармана пиджака ключ зажигания, но в этот момент в затылок уперлось холодное дуло пистолета.

— Приехали, — проговорил Вепрь. — Это Сосунок, или я ошибаюсь?

— Нет, ты не ошибаешься, — довольным голосом ответил Сосунок с заднего сиденья. — Это действительно я… А ты теряешь форму, Вепрь. Что это были за выкрутасы там, на крыше? Рядом со мной лежит «СВД» с прицелом ночного видения, и я запросто мог снять тебя, когда ты появился на балконе… Лишаешься прежней классности, Вепрь, и ходы ленишься просчитывать.

Убрав пистолет, Белкин стал шарить по карманам в поисках сигарет.

— Что ты сделал с Трохиным, Вепрь? — чиркнула зажигалка.

— Я отпустил его с миром. Я установил, что никакой вины в деле Алексея Комова за ним нет, и вынес оправдательный приговор.

— А Курженко? Сегодня утром он застрелился, но мне с трудом верится в версию о самоубийстве. Признайся — твоих рук дело?

— Отнюдь. За меня всё решил Господь. Или дьявол, если угодно.

— А-а, понимаю! Гусарская рулетка?

— Именно. А разве супруга его ничего не рассказала следствию?

— Она в глубокой депрессии. Это врачи так сказали. А мне кажется, что у неё попросту съехала крыша. Бормочет что-то себе под нос, тихонько улыбается и ни на кого не реагирует. Иногда начинает хохотать словно от щекотки. Ты здорово умеешь доводить людей до сумасшествия, Вепрь.

Последовала пауза, чувствовалось, что Сосунок ждет ответа. Но Вепрь молчал. Тогда Сосунок спросил:

— А Жирный? Ты его уже убил?

— Он наказан, — холодно ответил Вепрь. — Наказан руками того, от кого он меньше всего этого ожидал.

— Ну и ладно! — Сосунок махнул рукой и откинулся на спинку сиденья, закинув ногу на ногу. — Собственно, меня это не касается. Пусть этим занимается угрозыск, мне же от тебя надо только одно — «Прелесть». Ты нашёл её для меня?

— Если бы мы действовали с тобой заодно, Сосунок, она была бы уже у тебя в руках. Ты искал диск, я — Славянку, а в итоге оказалось, что всё это время диск был у неё. До вчерашнего дня.

— Это интересно, — Сосунок за спиной зашевелился. — А что произошло вчера?

— Помнишь чечена, который поотшибал тебе рёбра на «Рылееве»? Ахмет, человек Лизаньки Ливергант. «Прелесть» у него, если он ещё в Городе. А если уже уехал в Сочи, то она у Ливерганта. Девчонка, с которой Славянка жила на квартире у своих знакомых, рассказала мне это. Так что ищи Ахмета, Сосунок. У меня предчувствие, что он ещё в Городе.

— Да, он ещё здесь, — подтвердил Сосунок. — У него тут остались кое-какие дела… Вчера средь бела дня Лизаньку изнасиловали и едва не убили прямо в номере отеля. На подозрении четверо человек, и пока Ахмет не убьет их, из Города он вряд ли уедет. Ты ведь знаешь Ахмета… Что ж, спасибо за информацию, Вепрь. Кстати, у меня для тебя тоже есть кое-что, хотя не думаю, что ты сильно обрадуешься. Впрочем, смотря с какой стороны на это посмотреть.

Вепрь резко развернулся. Лицо Сосунка было на удивление серьёзным.

— Да-да, я не шучу. Вчера в Десятую городскую больницу с пулевым ранением в грудь поступила девушка лет восемнадцати-двадцати, блондинка с синими глазами. Ее нашел на улице Горнистов совершенно случайный человек. И, знаешь что, Вепрь, на правой груди, в пяти сантиметрах выше соска, у нее имеется маленькая такая татуировка в виде розочки. Тебе это ни о чём не говорит?