Книга Вепрь, страница 140 – Николай Иванников

— А ты? — поинтересовался Вепрь.

Олег покачал головой:

— Ты ведь знаешь мое к этому отношение. Помнишь Гришу с Первомайки? Он был наркоманом.

Вепрь тяжело вздохнул. Это неприятное открытие несколько нарушало его планы.

— Ну а дальше? — спросил он.

— Дальше… Дальше она расстелилась передо мной и задрала ноги. "За дозу, — говорит, — я дам тебе этим попользоваться". Я дал ей пинка под голый зад. И вот тогда у неё началась трясучка… Я растерялся. Думал, сдохнет сейчас, и что я с ней буду делать?

— Не пойму, чего ты так расстроился? — холодно спросил Вепрь. — Она тебе кто — сестра родная? Нет. Вот и не дергайся. И свой план из-за того, что эта соплюха ширяется, я менять не собираюсь. Сдам ее папаше какая есть, пусть сам разбирается.

— А где папаша?

— На горе, в машине. Бравый мужик, в бой рвётся, просил дать ему пистолет. Ничего, сейчас и он десять раз подумает — везти ли её до мой или отпустить к туркам. Однако сначала я должен с ним поговорить…

Взлохматив волосы, Вепрь заглянул за дом. Виктория сидела на корточках у заржавелой, погнутой бочки с водой и крутила в пальцах веточку облепихи, усыпанную крупными яркими ягодами. Она медленно покачивалась, и неподвижный взгляд ее тупо упирался в заросли старой малины.

Вепрь подошёл к ней, присел рядом.

— Привет, — сказал он.

Виктория не обратила на него никакого внимания.

— Можно взглянуть на вашу ручку, мадемуазель? — Не получив никакого ответа, Вепрь закатал ей рукав. — Судя по размеру синяка, — поднял он глаза на девушку, — стаж у вас, мадемуазель, года два. Это кто же тебя в тринадцать лет посадил на иглу?

Не дождавшись ответа, Вепрь оставил девчонку в покое и направился обратно к машине. Поднявшись на холм, увидел, что Курженко покинул свой пост и, сидя на капоте, жадно курит. Перед ним на траве валялось уже несколько окурков. Увидев возвращающегося Вепря, он кинулся к нему.

— Где Вика? Что с ней? Почему ты один? Её там нет?

Вепрь молча проследовал мимо него к машине и сел за руль. Курженко, так и не дождавшись ответа на вопросы, сел рядом.

— Вы знали, что ваша дочь наркоманка? — жестко спросил Вепрь.

— Наркоманка? — тупо переспросил отец. — Нет! — он заулыбался. — Это неправда. Вы просто ошиблись. С чего бы это она вдруг стала наркоманкой?

— Мне бы тоже хотелось знать, с чего это люди вдруг становятся наркоманами. Вы когда-нибудь видели сгиб её локтя, Валерий Анатольевич?

— Сгиб локтя? — Курженко глупо махал ресницами. — А зачем мне смотреть на него?

— А затем, Валерий Анатольевич, что на нём, как в книге, написано, когда она начала колоться и как часто это делает.

— И как же часто?

— Я не нарколог, но думаю, что теперь уже частенько.

— Нет, — Курженко зажмурился и потряс головой. — Я не верю. Я бы заметил. Жить с ребёнком в одной квартире и не знать, что он наркоман? Так не бывает!

— К сожалению, бывает, Валерий Анатольевич. И Вика уже не ребенок. Да и так уж ли часто вы с ней виделись?

Курженко долго молчал. Он не двигался и, казалось, даже не дышал. Потом проговорил наконец:

— Всё верно. Нечасто. Я просто никогда об этом не задумывался. Но сейчас это не важно. Главное, вернуть её живой, а о здоровье её мы с матерью позаботимся. Она жива?

Кивнув, Вепрь повернул ключ зажигания. Мотор заработал.

— Жива, — сказал он. — В полнейшей прострации, но жива. Мой человек забрал ее за долги.