Книга Леший, страница 162 – Андрей Северский

— Раб? — удивлена девушка.

— Тебе вообще ничего не рассказали? Ох уж, эта наша вечная секретность! Ты точно хочешь всё узнать?

— Одной распиской больше, не страшно. Выкладывай.

Ну, я и рассказал, стараясь ничего не упустить, а временами даже сгущая краски для большего эффекта.

— То есть, та твоя фраза про многочисленные убийства и геноцид не была шуткой?

— Нет, не была. Тоже побежишь писать рапорт на перевод из группы?

— Ты раздражён уходом старшего лейтенанта Булкина?

— Не уходом, а бегством! Распустил сопли из-за одной смерти! Сапёр называется!

— Для него это тяжёлый удар, он занимался лишь поиском мин и их обезвреживанием, а тут по его вине…

— Да с чего вы взяли, что тут есть его вина?!? Приказ отдавал я, он только исполнял.

— К большому сожалению, я не смогла убедить его посмотреть на произошедшее с такой точки зрения.

— Это было понятно с самого начала. Втемяшил в голову мысль о вине!

Немного помолчали.

— Сеанс психотерапии завершён, пойдёшь писать отчёт? — пытаюсь уколоть психолога, злость во мне улеглась не до конца.

— Конечно, отчёт обязателен. Мне кажется, тебя волнует ещё что-то, ты не успокоился полностью.

— Прозорливая какая…! Лучше выясни психологическое состояние бойцов, готовы они к следующим миссиям? И я всё ещё жду твоего заключения о движущих мотивах всех бойцов.

— Так точно! Разрешите исполнять? — она вытянулась по стойке смирно.

— Очень смешно, — фыркнул я, — Исполняйте! Стоять, раз-два. Доложить товарищу подполковнику о ставшей известной вам секретной информации, дать ещё одну расписку. Шагом марш!

Действительно, мой кризис доверия невероятно глубок. К примеру, задумался: «Чего ждать от Вольнова? Что с его младшим сыном? Намерен он после его исцеления продолжать службу в группе? Или сразу уйдёт? В таком случае, выздоровление лучше немного задержать… Ого, начинаю потихоньку превращаться в сволочь?»

Далее, как поведут себя остальные члены отряда? Я не могу им приказывать, у них есть «настоящее» начальство. Ясно лишь одно, пока они не докажут… как-бы это сказать… верность мне, никакого усиления они не получат. Пора становиться мерзотным прагматиком.

Ещё больше беспокоят отношения с руководством страны, из которого я до сих пор видел лишь Петра Николаевича. Мне кажется, между нами особого доверия нет. И это прискорбно. Мой тыл не защищен, а даже под угрозой. Стоит подумать над показной демонстрацией моих возможностей — чтобы сто раз подумали, прежде чем что-то предпринимать в мою сторону.

Павел. Ему хочется доверять, но что у него в голове, я не знаю. Тем более, он несколько романтик, идеалист, искатель правды. Как он посмотрит на меня после какой-нибудь бойни, когда придётся вырезать людей или гоблинских женщин и детей? В своей-то решимости пойти на это я ни капли не сомневаюсь. Сложна-а-а!!!

Последнее. Хотел сегодня вечером метнуться в город, решить все вопросы с Илоной, которую я тоже, возможно, потерял. Как-бы я не твердил себе, что она ничего не значит, но я считаю её своей. Эгоистично, да. Вероятно, наивно, так как у неё может быть совершенно другой взгляд на происходящее. В общем, надо закрывать вопрос.

Ехать передумал. Любовница, это, несомненно, очень важно, однако, Договор с богом приоритетнее.

Уходить без предупреждения не стал, уведомляю «об отлёте» Ищенко. Чуть подумав, забираю с собой Пашу в сумке, чтоб не призвали на внезапно появившуюся миссию без меня.