Книга Битва за Лютоград, страница 19 – Максим Шторм, Дейлор Смит

Лопухин понимающе усмехнулся.

Солнце наконец зашло за каменные башни Цитадели, на внутренний двор легла густая плотная вечерняя тень. Ночь на пороге. А с утра нам всем предстояло еще очень много неотложных дел.

Время относительно мирной жизни стремительно истекало.

* * *

После того, как убрали тело Рыкова, пред собравшимися на замощённой гранитом площади крепости выступил командующий Тринадцатой Стражей. Собравшиеся в тот час люди слушали его внимательно и не перебивая.

Капитан Кречет разъяснил, что убитый на дуэли предатеть, невзирая на своё происхождение и звание, не будет погребен по традиционному обряду Часовых Ордена. А будет закопан на обычном городском кладбище. Среди простолюдинов. Большего этот человек не заслуживал. А его семья уже должна быть благодарна нам за то, что тело гнусного убийцы и изменника не выбросили за городские стены на поживу дикому зверью.

Так же Кречет заявил, что сегодня же состоится еще одна казнь человека во многом более худшего, чем Рыков. Барон был чужаком. И просто получил по заслугам. А пойманный на измене комендант Глеб Воеводин свой. И предал своих же друзей и товарищей. И делал это довольно долгое время, продавшись с потрохами.

Слова капитана встретили сдержанным одобрительным гулом. Церемониться с изменниками и стукачами здесь не собирался никто.

Наспех была сооружена виселица. И когда к ней повели едва передвигающего ноги, белого словно мел, Глеба, я закрыл широкой ладонью глаза приникшей ко мне Алисе. Переглянулся с невозмутимой Дорофеевой.

Кречет, держа Глеба за шкирку, лично притащил его к месту казни, накинул на шею петлю и затянул узел. У коменданта, в одночасье постаревшего лет на двадцать, зуб на зуб не попадал. Он выглядел заторможенно, и до того недоумевающе, словно до конца не верил в то, что происходит. Или от страха поплыл немного, или же опять его чем-то накачали наши добрейшие чародеи.

— Казнь изменника проведу я, — сурово и громко произнёс Кречет. Его зычный голос эхом разнёсся по всему двору. — Я ответственнен за все, что здесь происходит. Я вынес решающее слово, мне и ответ за все держать. И зачитав приговор, сам же и приведу в исполнение. Пусть палачом назовут меня. Но я назову это высшей справедливостью.

И ударом ноги капитан вышиб из-под приговоренного табурет.

А я, наклонившись к замершей мышкой Алисе, сказал:

— Я читал одну старую книгу… В ней рассказывается о древней стране, что существовала еще до Катаклизма, тысячи лет назад… И жил в ней один великий полководец и князь. И он придумал знаменитую фразу. Кто с мечом к нам придёт, от меча и погибнет.

Услышавший меня, стоящий рядом Рогволд одобрительно пробормотал:

— Я такой книжки не читал, но звучит хорошо.

— Возьмем на вооружение, — сказал сержант Корнедуб, безучастно смотревший, как задергавшийся в петле изменник начал постепенно затихать, вытягиваясь струной. — Чтоб знали вороги клятые, как связываться с северянами. Верно говорю, владыка ты наш?

И Корнедуб под удивлённым взором Алисы хитро мне подмигнул.

В мое полное распоряжение капитан Кречет предоставил уже мне отлично знакомый «Икар». Чему я был несусветно рад. Лететь на быстром и надёжном воздушном судне, прекрасно себя зарекомендовавшем, на порядок лучше, чем трястись в седле по пыльным дорогам. Особенно если учесть, что прежде чем добраться до Имения, мне необходимо будет по пути заглянуть в две деревни — Латку и Кленовку. А времени на всё про всё не так уж и много.