Книга На чужой земле, страница 50 – Максим Шторм, Дейлор Смит

Я медленно повернул голову. Коридор наполнился дребезжащими, противно царапающими слух звуками. Я, стараясь не дышать, застыл чуть ли не посредине каменной подземной кишки, благо что хоть на самом выходе в центральный коридор. И в принципе, мог, двигаясь тихо и молча, спокойно и беспрепятственно топать дальше. Но меня опять что-то задержало. Желание увидеть что-то еще интересное из жизни чудовищ в захваченном сто лет назад городе? Когда еще предоставится такая уникальная возможность! Я зло стиснул зубы. От увиденного хотелось кричать во все горло и, выхватив меч, крушить в этом адском местечке всех и всё подряд.

Звуки приближались. Всмотревшись в темноту, я непроизвольно вскинул брови. Однако. Фантасмагорические видения в этом царстве кошмаров продолжались. Отчаянные дребезжащие скрипы издавала огромная раздолбанная тележка на четырёх кособоких железных колёсиках, скребущих по каменному полу так, что резало уши. Тележка была занята огромных размеров открытым чаном, сбоку, на крючке, болталось грязное помятое ведро, в которое было стыдно наливать помои. Железный чан источал такое гнусное тошнотворное зловоние, что хоть святых выноси. Этот аромат даже умудрился потеснить въевшиеся в каменные стены катакомб убийственные запахи.

Еда, понял я. В тачке везли еду для узников. Прильнувшие к решёткам огромные звери на появление тележки никак не отреагировали. Глухо ворча, они скрылись в глубинах своих каменных клеток. Наверняка они привыкли питаться совсем иначе. А это отвратное варево предназначалось для человеческого скота.

Тележку толкало на редкость уродливое создание. Впрочем, иных среди чужемирных тварей я пока и не встречал. Каждый новый монстр был краше предыдущего. Этот же, неторопливо толкая тележку, ещё и что-то негромко бурчал под нос, расслаблено посматривая по сторонам. И, готов поклясться, в его бормотании явно прослеживался какой-то мотивчик.

— Жрачка подана, жалкие ублюдки! — неожиданно высоким и полным издёвки визгливым голоском прокричал этот урод и заколотил по висящему сбоку тачки ведру железным, похожим на дубинку, прутом. — Слышите, твари? Добрый старина Гух привёз вам свеженькой похлёбки!

Я так и обомлел. Это существо вполне неплохо изъяснялось на имперском языке. Очень интересно. И неожиданно. Искоса, не рискуя шевелиться, я во все глаза, через смотровую щель шлема рассматривал этого доброхота.

Одетый всего лишь в некое подобие набедреной повязки из куска заскорузлой ткани, неприлично жирный, с нависающим над вышеупомянутой повязкой брюхом, более всего этот говорливый урод напоминал крупного тролля. Косолапый, с длинными толстыми ручищами и вырастающей прямо из покатых обвисших плеч лысой башкой.

В темноте катакомб ярко горели его мерцающие алыми угольками глубоко посаженные в складках заплывшей от жира хари глаза. Вывернутые ноздри крючковатого носа шумно нюхали спёртый вонючий воздух. Рожу жирдяя раскалывала едва ли не пополам зубастая ухмылка, более приставшая хитрому, затаившемуся в стоячей воде крокодилу. Назвавшийся Гухом монстр повторно жахнул железной палкой по ведру, поставив на его бок еще одну вмятину, и наконец остановил свою тележку напротив первой камеры. И вновь стало тихо, за что я этому уроду был весьма признателен.