Книга В западне, страница 115 – Максим Шторм, Дейлор Смит

Там кто-то был. Судя по слабым, что-то бормочущим голосам, не один. Голоса явно были человеческими. Скрежет железной решётки, насмешливый голос ведьмы, громкое урчание чудовищного зверя всполошили обитателей узилища. Тихие голоса перешли в исполненные страха стоны, словно у тех, кто там находился, больше ни на что не хватило сил.

Затем во тьме двумя огромными фонарями вспыхнули желтые глаза огромной кошки. И своды подземных катакомб огласились истошными воплями ужаса.

Ухора совсем по-матерински ласково улыбалась.

* * *

Остаток дождливой ночи я провёл в избушке Мецгера. Спал крепко, никем не тревожимый. Поначалу грохочущая на весь лес гроза давно ушла на запад, оставив за собой лишь безостановочный ливень.

Никто не ломился в заложенную дубовым брусом дверь, не царапался в закрытые ставнями окна и не завывал на пороге. Если три похожих на огромных бесхвостых волков зеленоглазых клыкастых монстра и бродили где-нибудь поблизости, то никак не выдавали своего присутствия.

Пару раз я просыпался, машинально хватаясь за рукоять меча. Один раз, когда мне послышалось, что кто-то начал довольно громко шуршать на чердаке, словно там не мыши обитали, а крысы размером с собак. Второй, когда приглушённо скрипнули ведущие к входной двери ступени.

Но в обоих случаях тревога оказалась ложной. Мой Грифон продолжал безмятежно дрыхнуть и я, некоторое время прислушиваясь, снова укладывался на боковую.

Проснулся я на рассвете. Дождь давно отшумел и лес погрузился в сонную зыбкую тишину. Поднявшись, сгрыз остатки хлеба и яблоки. И решил, что было бы совсем неплохо пошариться по сусекам покойного людоеда. Я человек не брезгливый, а на чужбине мне любая полезная вещица сгодится.

В итоге, обшарив избушку, я нашел средних размеров котомку на длинном сыромятном ремешке и несколько вполне себе нужных для любого путника предметов. Запас свечей, огниво, моток бечёвки, большую, плотно завинчивающуюся флягу, охотничий нож в потертых кожаных ножнах. Все это я без промедления отправил в котомку.

Произведя более тщательную инспекцию съестных припасов Мецгера, я распотрошил притулившийся в углу старый рассохшийся буфет и был вознагражден несколькими лепёшками, сухарями, головкой сыра, парой мешочков с сухофруктами и сушёными грибами. Нашел соль, специи. Неплохо. Если же ещё удастся поймать какую дичь, то с голоду точно не сдохну.

О том, чтобы ещё раз зайти в мясной склад людоеда и взять себе пару копченных рябчиков, даже не задумывался.

Тщательно все уложив в мешок, я влез в броню, надел шлем, застегнул за спиной меч и туда же, через плечо, закинул котомку, отрегулировав ремень. Взял выкованный из чёрной дымчатой стали топор и нараспашку распахнул ведущую на вторую половину домика дверь. Затем отворил входную и вышел наружу.

Дубовым брусом я подпер двери, вбив конец в землю. И спустился по ступенькам. Надеюсь, с наступлением ночи протянувшийся из избушки мясной дух привлечёт немало лесных зверей. Хотя бы тех же волчар. Им найдётся чем поживиться.

После шедшего почти всю ночь дождя тучи разошлись, словно их и не было. Просматривающееся через кроны деревьев небо было чистым, синим и ясным. Алым огнём светило медленно выползающее на востоке из-за горизонта холодное осеннее солнце.

Труп Мецгера, столь бесцеремонно выброшенный мною ночью из избы, валялся неподалёку. В таком же состоянии, каким я его и оставил. Значит, ночью никто к жилищу мертвого людоеда не приходил и на его начавшую вонять тушу не позарился. Ничего, ему теперь все равно больше заняться нечем. Дождётся рано или поздно того, кто слопает и его и его припасы.