Онлайн книга «Часовой: слуга Императора»
|
Роман Рокоссовский возрастом был не сильно моложе Перумова. Но все еще крепок и силен. Одетый в простой мундир военного образца, он этим очень походил на капитана Кречета. Его лицо выдавало человека волевого и безжалостного, точно знающего, что он хочет от жизни и не привыкшего разводить сопли и слёзы. На мне он тоже, как и главный чародей, задержал довольно долгий взгляд. Затем перевёл взор на Кречета и мне показалось, что в его глазах отобразилась едва уловимая тень пробудившейся теплоты. Но она тут же исчезла и, насупившись, как старый гриф, Рокоссовский откинулся на спинку кресла, сложив перед собой пальцы домиком. Жёсткий мужик, очень жёсткий. Такой и впрямь, если спросит, так спросит. Ну и пришла очередь описать человека, который правил всей Великорусской Империей вот уже почти двадцать лет. Великий князь и Император Константин Коренев из династии Кореневых. Чернобородый и черноволосый могучий мужчина сорока лет, в неброском темно-синем, военного покроя костюме. Из украшений только огромный золотой перстень с печаткой на среднем пальце левой руки, да обручальное кольцо на безымянном правой. На лобастой, дышащей благородством голове, тонкий золотой обруч короны с вставленным по центру рубином размером с грецкий орех. Весь облик государя дышал отвагой, волей, свирепостью и бесстрашием. Коренев был прирождённым лидером и правителем. Жёсткие черты породистого лица, пронзительный взгляд голубых глаз. Статный мужчина, настоящий государь. Способный с одинаковой лёгкостью держать в мускулистой руке как скипетр, так и рукоять боевого меча. Конечно, я не был с ним знаком вообще никаким боком и почти ничего о его деяниях знать не знал, но отчего-то мне человек пришёлся по душе. А вот взгляд, который от меня не отрывал Верховный Магистр — нет. Казалось, еще немного и чародей во мне дыру прожжет. И какого фига он так на меня смотрит? Меня этот старикан начал нервировать. Даже больше, чем непонятно что затребующий от меня Рокоссовский. Некоторое время в комнате не было слышно ничего, кроме весело потрескивающих в камине дров, да тяжёлого сопения явно скучающего барона Горя. Нас изучали, словно диковинных животных в зоопарке. Конечно, никто из присутствующих не посмел был первым молвить слово вперёд государя. А тот так же продолжал молчать. Любопытная у нас встреча разворачивается, ничего не скажешь. Но долго, разумеется, это не могло продолжаться. Сидевший почти по центру кабинета Император, закинул ногу на ногу и, положив руки на мягкие подлокотники, заговорил. Голос его был под стать облику. Такой же суровый, уверенный и властный. — Приветствую вас в Столице, капитан Кречет, Безродный. Кречета монарх удостоил легким кивком царственной головы, мне же не досталось кроме унизительного прозвища и того. — Прошу извинить, что вызвал к себе так сразу, не дав отдохнуть после столь долгого путешествия. — Пустое, Ваше Величество, — браво отозвался капитан и с усмешкой развёл руками. — Трое суток лежания на брюхе — это, конечно, очень тяжело для Часового! Смелый тон и немного дерзкий ответ. Но готов дать голову на отрез, что государю он понравился. Черные усы раздвинула неожиданная белозубая улыбка и Коренев весело сказал: — Вот она, правда-матка от простого воина с дальнего фронтира государства, человека, не избалованного столичной службой! Обычно многие мои придворные после таких перелетов непременно жалуются на огромную усталость… |