Книга На страже Севера, страница 7 – Максим Шторм, Дейлор Смит

— У нас вся ночь впереди. Если хочешь, кликнем Алиску. Пусть принесет чего на стол.

Я решительно отказался. Почему-то именно сейчас мне больше ни с кем не хотелось говорить. И видеть тоже. Только я и заменивший мне погибшего отца человек.

— Нет, дядь Игнат. Ничего не нужно. Слушай.

И я заговорил. И рассказал не перебивавшему и очень внимательно слушающему меня Игнату всё. Не вру, действительно всё. Рассказал больше, чем даже Ярославу Кречету. Но с одной оговоркой. Я так и не решился признаться, откуда я прибыл. Что перенёсся из иного мира или времени. А так, начиная с того момента, как очнулся на палубе академического корабля, вежливо пинаемый ногами покойного Фляйшера, и до своих приключений в последнем разведрейде, вплоть до высадки на площадь посреди Родового имения.

Когда я закончил, в горле порядком пересохло, а толстые оплывшие свечи сгорели более чем наполовину. За окном давно раскинулась затаившаяся глубокая ночь. Завершив рассказ, я в ожидании уставился на Игната. Тот выглядел малость, хм, озадаченным. В целом, учитывая всё услышанное от меня, в этом не было ничего особо удивительного.

— Да уж, да уж, — пропыхтел Игнат и недоверчиво покачал головой. — Сколько живу, а такой истории и не слыхивал. Вот же… Ну, Алёшка, что я могу сказать… Радуйся тому, что жив остался и что домой вернулся. А с остальным мы справимся. Обещаю. Я помогу.

Я, не скрывая охватившей меня радости, протянул ему руку, которую могучий, напоминающий шириной и статью танк, бородатый мужчина крепко стиснул своей лапищей, на несколько секунд задержав рукопожатие.

— Сам-то что думаешь по поводу твоей отшибленной памяти? Что с тобой случилось-то на борту корабля?

— Дядя Игнат, не хочу говорить о плохом, но возможно, я у меня развивается какая-то болезнь, — я был готов к этому вопросу, потому ответил сразу же, без запинки. — Я слышал… Узнавал, что так бывает, что у человека прямо в мозгу начинает расти нечто вроде нарыва, опухоли. И он забывает самые простые вещи. Не исключено, что нечто подобное происходит и со мной. Точно не знаю.

Игнат сочувственно вздохнул и с горечью произнёс:

— Эх, показать бы тебя в Столице какому-нибудь врачу хорошему, из чародеев высшей ступени посвящения! Да кто ж на тебя там смотреть будет? Кому мы нужны, без денег, и положения в обществе… Кто ты для них?

— Никто и звать никак, обычный Часовой Тринадцатой стражи, — со смешком воскликнул я. — А о моем настоящем имени лучше вообще лишний раз нигде не заикаться. Это я уже давно уяснил… — а затем, немного подумав, добавил: — Дядя Игнат, почему Болотный Царь пощадил меня?

Ничем не выдавая своего смущения по поводу такой резкой смены темы разговора, Игнат в раздумье развёл руками.

— Да в том, что ты рассказал, вообще много чего интересного и непонятно. Есть над чем призадуматься, ох, есть. Болотный царь. Как ты знаешь… Ах ты ж, бесы! Прости, Алексей, но буду впредь все тебе разжёвывать. Ежели что тебе и так известно, перебивай. Так вот, не исключено, что это существо почуяло в тебе своего. Как почуяло, так и назвало.

— Это как так? — невольно оторопел я. — Что-то не заметил я больно заметного сходства меж нами!

Игнат понизил голос.

— Это не первый раз, когда кто из чудовищ вас, Бестужевых, за своих принимает. С твоим отцом подобное случалось. Обсуждали мы с ним этот вопрос, обсуждали.