Книга Дело чести, страница 152 – Максим Шторм

Гостиная была ярко освещена огромной электрической люстрой, стол сверкал от изобилия хрусталя и фарфора, к высокому потолку взмывали чудесные ароматные запахи. В обязанности Элен входило накладывать на подносы и тарелки очередные перемены блюд и подносить к столу, где уже бразды командования парадом принимал на себя дворецкий. В остальном же девушке полагалось быть тихой и незаметной как мышка. Ни одного лишнего слова, ни случайного замечания, ни прямого взгляда. Катрин в двух словах объяснила, что доктор Аткинс из породы закоренелых консерваторов, в чьём представлении прислуга являлась чем-то средним, промежуточным звеном между бессловесными животными и водителями экипажей. В принципе такая позиция более чем устраивала Элен, у которой не было ни малейшего желания присутствовать на этом ужине. Она бы с радостью поменяла грядущую помпезную обстановку на вечер в детской комнате в компании неугомонных двойняшек.

К слову, двойнята так же находись в гостиной. Непривычно серьёзные в строгих костюмчиках и надутые из-за сурового наказа матери раскрывать рот лишь для того, чтобы положить в него что-нибудь съестное. Элен всё гадала, когда у напыжившихся бесенят лопнет терпение, и они устроят в гостиной форменный бедлам. Джеймс Гиллрой в безукоризненном тёмно-синем костюме-тройке, с тщательно расчёсанными волосами и напомаженными усами сидел во главе стола, пыхтел ароматной сигарой и шуршал утренними газетами. Складывалось впечатление, что окромя биржевых сводок его ничто не интересует. Катрин, одетая в пышное вечернее платье, на которое извели несколько десятков футов тончайшего кринолина, тщательно изучала накрытый стол: вдруг где салфеток добавить или переставить вазочки с фруктами, чтобы добиться наибольшей гармонии. Как с апломбом заявила Катрин, гостиная должна быть пропитана духом Мэй-Шань, и тогда вечер пройдёт просто в исключительно приподнятом настроении. А чтобы добиться этого, каждая деталь, даже с виду самая незначительная, должна занимать своё, строго отведённое место, будь то бутылка вина или обыкновенная ложка. Элен ни слова не поняла из заумных высказываний хозяйки, сочтя, что она просто говорит о тех вещах, которых не понимает, лишь бы показаться умнее, чем есть на самом деле.

Стефан, вымытый и сияющий, как новенький медяк, тихо сидел на отведённом для него месте, увлёкшись поеданием сочного ярко-алого яблока. Белокурые волосы юноши, так похожие на вьющиеся локоны Катрин, падали ему на плечи. Он несколько странно выглядел в обстановке вызывающего великолепия гостиной. Элен подумала, что ему явно жмёт в плечах купленный специально для подобных случаев тесный пиджак. Катрин приодела своего сына, но не позаботилась спросить, удобно ли ему.

Элен вносила в гостиную последний поднос, когда из холла донесся скрипучий голос Шатнера:

— Господа, прибыл мистер Аткинс!

Катрин указала костлявым пальцев с идеально ухоженным ногтем на одно из немногих свободных местечек плотно заставленного стола, куда Элен следовало поставить поднос, и сказала:

— Джеймс, отвлекись на секунду от газеты и проводи меня к двери. Нам нужно встретить доктора Аткинса всей семьей. Дружно и организованно. Дети… Том, Сью, вы слышали меня?

Двойнята, успевшие перемазать хорошенькие мордашки шоколадным пудингом, обречённо вздохнули и нестройным хором ответили: