Книга Пробуждение бога, страница 188 – Ольга Болдырева, Ольга Ермакова

Леди Нойз довольно кивала в такт словам Кестера, явно наслаждаясь достойным и наиболее развернутым ответом. Но на втором вопросе Тео почувствовал, как его сознание вытесняет чужая сущность, заполняя разум чем-то темным, липким и усыпляющим.

Он запнулся, уговаривая себя, продержаться еще хотя бы пару минут.

— Итак, у вас практический вопрос по снятию родовых проклятий “Черная вдова” и “Мертвые корни”, — профессор, заметив, что Кестера начала бить крупная дрожь, чуть смягчилась: — продемонстрируйте деактивационную формулу одного из них, и я поставлю вам зачет.

Тео тяжело выдохнул и сконцентрировал в ладонях магию, приготовившись сплести заклинание. Но вместо плавного движения пальцы свело судорогой, и почти готовая формула сорвалась, выплеснувшись из Тео потоком силы. Леди Нойз едва успела подавить выброс, однако преподавательский стол заметно сдвинуло в сторону, а в аудитории стремительно повысилась температура, обдав первокурсников сухим жаром.

— Теодор Кестер, вам не кажется, что вы переоценили собственные силы? — строго спросила волшебница. — Несмотря на то, что вы явно больны, все равно использовали дар… верх самонадеянности! Я, конечно, поставлю зачет, так как на вопрос вы ответили и идеально посещали мои занятия, но впредь, если замечу неконтролируемые выбросы, буду вынуждена оповестить об этом ректорат.

— Прошу меня простить, профессор, — Теодор дышал тяжело и рвано, едва проталкивая непослушный воздух в легкие, — подобное не повторится.

— Я вызвала вашего куратора, лорд Лисовский ждет вас за дверью.

Тео ссутулился и пошел получать заслуженный нагоняй.

— Господин Терлег, вы исчерпали время для подготовки, — профессор Ивенсон с улыбкой наблюдал, как Карл упрямо продолжает строчить ответ.

— Но я еще не все написал!

Увы, преподаватель был неумолим.

— Номер билета? — маг спокойно выбрал из стопки зачеток принадлежащую Карлу и поднял взгляд на целителя, который медленно и обреченно плелся к преподавательскому столу.

— Восемнадцатый.

— Я слушаю, что вы успели написать.

Карл, ожидавший, что исписанные им листы отнимут, посмотрел на профессора с недоверчивой надеждой, а затем, набрав в легкие побольше воздуха, принялся рассказывать. За последующие семь с половиной минут лорд Ивенсон и вся аудитория прослушала ответ не только на восемнадцатый билет, но и семнадцатый, девятнадцатый, двадцатый, а также почему-то — второй, хотя, казалось бы, общей темой этих вопросов являлся разве что только сам Рейвель.

Под это дело активизировались и несколько страдальцев на задних партах, которые не смогли воспользоваться шпаргалками и за все время вымучили из себя едва ли пару предложений. На восьмой минуте профессор Ивенсон прервал Карла и задал дополнительный вопрос:

— Какие группы глаголов входят в неполнозначные?

— Модальные и… — Карл с ужасом осознал, что в голове воцарилась абсолютная пустота.

Одра, корпящая над своим билетом на третьем ряду, подняла голову от исписанного листа.

— Что же вы, Терлег? Это простой вопрос, — поторопил Ивенсон и потянулся стилусом к зачетке, — модальные глаголы и…

— Кактусы, Карл! — громко подсказала Одра.

— А, фазисные! — вскричал осчастливленный целитель.

Группы Кестера, Кехта и Корфа расхохотались, перепугав остальных студентов. Готхольд и вовсе распластался на парте, подвывая на одной ноте. Даже Теодор позволил себе улыбку.