Книга Без души, страница 120 – Ольга Болдырева

Простые люди занимались повседневной работой, большая часть жителей ушла в поле, в основном молодые женщины. С десяток мужчин ладили на окраине селения новый дом — весть о чьей-то скорой свадьбе. Даже дети старались быть полезными родителям, словно забыв, что эта пора принадлежит играм и веселью. Вот недавний знакомый мальчишка помогает отцу: пока тот колет дрова, он перетаскивает готовые полешки и ровно укладывает их. Белая звезда чинно шествует по небосводу, радуя всех нежарким полуднем и ярким небом с большими громадами быстро меняющих форму облаков. Кажется, что все ветра устремились ввысь, играться с этим облаками, забыв про землю — здесь безветренно, и мясистые листья деревьев кажутся пластилиновыми игрушками, которые чудак прилепил к широким раскидистым ветвям.

Всегда любил качели. Не знаю почему, но они успокаивали меня. И этот тихий скрип, и удивительное ощущение полёта, и спокойствие, словно два невысоких столба, к которым приделаны качели, отделяют меня от всего мира. И память молчит…

Я даже не заметил, когда ко мне подошёл Девеан. Только что мое уединение ничто не нарушало, и тут за спиной возникла тень надзирателя. Даже не поворачиваясь, я мог с уверенностью заявить, что мужчина сверлит мою спину тяжелым взглядом, а губы его кривятся в усмешке.

— Не могу сопоставить несколько фактов в логическую цепочку, — начал он, видимо ожидая определённой реакции.

— И что тебе мешает?

— Ты… с утра я отвечал на твои вопросы, а теперь хочу услышать ответы на свои.

— Задавай, возможно, я даже не стану врать.

Девеан проигнорировал последнюю фразу, прямо подмечающую, что надзиратель не был честным со мной, и откровенничать я не собираюсь. Он с минуту раздумывал, что хочет узнать первым, после чего спросил.

— Почему ты поставил вопрос: не зачем тебя предали, а когда они это сделали?

Покачал головой.

— А какая разница? Даже навскидку можно назвать множество причин, и неважно — предали меня из-за трона, личной неприязни, или потому, что им всего лишь нечего было делать. Факт останется фактом: они предали. Но вот вопрос, когда… Я ведь, как мне казалось, умел неплохо чувствовать фальшь, и друзья были искренними. Мы много говорили, смеялись, шутили, не раз друг другу жизни спасали, мечтали, делились сомнениями. И сейчас я точно знаю, что ни Ларин, ни Далик не думают о предательстве — новый я скорее интересен им, но никаких подозрений или отвращения не вызываю. Сначала думал найти этот переломный момент, когда они посмотрят на меня по — другому. Поставил нечто вроде порога — не могу их убить, пока они не переступят его. Тот спектакль с утра был проверкой. Я вызвал сомнения: они всегда выступают первым шагом на пути предательства. Но теперь уже ничто неважно. Я не буду ждать. Чем скорее этот раунд завершиться, тем лучше. Понимаешь?

— Почему же не понимаю? — удивился Девеан, — все более чем прозрачно. Ты боишься, что ошибся, Серег. И хочешь скорее завершить самую грязную работу, чтобы не узнать правды.

— Я не могу испытывать страха. Нет никакой правды, только игра.

— Больше и вопросов нет, на остальные я в состоянии дать ответы самостоятельно.

Мне не оставалось ничего иного, кроме как усмехнуться — уходя от качелей, Девеан негромко, но так, чтобы я услышал, прошептал: