Книга Точка просчета. Необременские музыканты, страница 63 – Ольга Болдырева, Ольга Ермакова

— И как это называется? — странно, почему девушки не задымились под уничижительным взглядом инквизитора.

— Ведьм на досуге ловим, — Джемма потрясла трупиком сороки.

Заметив недоверчивый взгляд Елента, она пояснила:

— Оборотничество — лучшая маскировка! Никто не обратит внимания на птичку.

Старосту передернуло.

— Сжечь, молитву прочитать, пепел развеять — и можно спать спокойно, — посоветовала Джем.

Мужики выдохнули, Эдор обрадовано стиснул девушек в объятиях — одной проблемой меньше. Только Елент всё равно скептично поглядывал то на «ведьм», то на сороку.

Осколки сломанного комма Ориел успела спрятать в сумку.

Вечером приехал жених с сопровождением.

Елент и Олдер, у которых на всех разбойников был большой зуб, пребывали в некотором недоумении, или как бы сказала Бейн — незамысловато охреневали с происходящего. Как так? — лихой человек женится на добропорядочной селянке, а все этому рады! Отец сияет от счастья, гости с вожделением поглядывают на бочки с пивом, и непонятно кто больше — селяне или разбойники. А невеста, пунцовея от смущения, выглядывает каждые пару минут из окна; бдительная сваха ее оттаскивает, пытаясь плотнее задвинуть шторы.

Господин Март, не выдержав этого мракобесия, направился к атаману. Судя по тому, что разбойник позволил незнакомому мужчине отвести себя в сторону для «задушевной» беседы, он пребывал в том благостном расположении, когда портить настроение наездами: «А ты кто таков будешь, чтобы со мной разговаривать?» — не хотелось. Елент же, убедившись, что атаман готов к диалогу, спросил, что за цирк устроила шайка.

— Тебе-то что? — хмыкнул мужчина, что называется «в самом расцвете лет»: с кудрявыми черными волосами, золотой серьгой в левом ухе и аккуратной бородой. — Чужому счастью завидуешь?

— Пытаюсь понять, зачем таким изощренным способом обманывать целую деревню. Лишние грехи на душу возьмете.

Атаман тяжело вздохнул, сообразив, что так просто допроса не избежать (разве что затеяв драку), и проворчал:

— Вы не церковник, случаем? Совсем как отец Стасий, только о порочной природе человека думаете и о карах за проступки. И забыли о другой стороне Писания.

Елент гневно поджал губы и прищурился. Слова задели за живое, но, удержав злость в узде и не заостряя внимание на первом вопросе, глава инквизиции уточнил ровным тоном:

— О какой же?

— Господу важен каждый раскаявшийся грешник.

Отец Март усмехнулся:

— Я помню, но опыт утверждает, что грешники раскаиваются лишь до тех пор, пока от их горла не уберешь лезвие.

— Сожалею, что на вашем пути попадались лишь подлецы.

— Мужики, нашли что обсуждать! — прокричал один из парней. — Атаман, у кого свадьба? Иди — невесту выкупай, а то жрать охота.

— И горло промочить, — прокричал кто-то из селян.

Но до выкупа жениху пришлось и силушку показать, и пару загадок отгадать; дальше, после символической сценки продажи «девицы», вся деревня с присказками двинулась к церкви, распевая про «белы рученьки, румяны щеченьки и горькую женскую долюшку». Бейн незаметно достала из сумки ручку и блокнот и стала набрасывать модель замкнутого деревенского социума и особенностей восприятия личностью свадебного обряда. Джемма изредка поглядывала на комм, чтобы тот не выключился — такая шикарная возможность изучить фольклор, обрядовые песни и специфические языковые обороты.