Книга Край заблудших, страница 14 – Ксения Левонесова

— Не получается. А вы сами спите?

— Чаще, чем ты думаешь, малыш.

Нет, ей тоже разрешается называть меня малышом. Даже когда у меня появится имя. В какой-то миг мне показалось, что она заботится обо мне как… как… что же это было за слово? Такое теплое, светлое, женское. Такое слово, что хочется в него укутаться с головой, – почему же я не могу его вспомнить?

— Закрой глаза, – попросила Марфа.

Я послушался и почувствовал у себя на лбу приятное прикосновение ее прохладной руки. А дальше провалился в сон…

Теплая ладонь у меня на щеке. Мягкая, тонкая, родная. Моя рука больше – мы измеряли раньше, забавляясь. У девушек всегда изящные руки, но у нее – особенно. Помнил, что раньше я не мог отвести от них глаз. Наблюдал, как она выводила конспект в тетради – красивым почерком, будто заполняла древний свиток. «Путь к сердцу мужчины лежит через желудок». Так говорят. Мое же сердце любило смотреть и трогать.

Она улыбнулась, и от этого мне самому захотелось улыбаться.

– Конечно, я буду с тобой встречаться. Уж думала, и не спросишь!

Ее губы коснулись моих. Приятно.

Только я не мог вспомнить – кто же она?

Утро началось с грохота часов. Думаю, они во всем городе в одно время звенят, оповещая о новом дне.

— Мне сюда. – Я собирался попрощаться с Зимой: ему нужно было отправляться в поля, мне же – на бумажную фабрику за новыми письмами. – До скольки ты работаешь?

— До восьми примерно. Прихватить тебе яблок?

— А это не запрещено?

— Я скажу, что это для меня. Мне – можно, – похвастался Зима. – Другие за деньги покупают. Иногда в столовой выдают, но редко – у нас не слишком много фруктов. Как-то был пожар – кто-то что-то кинул в костер. Бахнуло громко, горящее полено в сад отлетело. Спалило половину деревьев. Пока воду из Леты натаскали, половина людей без ног осталась, из ведер все на них проливалось. Лекари потом долго за целебными травами к нам порывались пойти, но на поля им тоже нельзя.

— Тушили водой из Леты? Так она ж того… убивает. И растения тоже.

Зима замер. Явно никогда об этом раньше не задумывался. Через секунду пожал плечами и легкомысленно ответил:

— Да кто ж его знает? Мы и огород ею поливаем. Там есть такие заводи у Леты, прямо у полей – оттуда и берем воду, если нет времени идти до отстойника. Она все еще калечит, но не сжигает растения. Даже не спрашивай, как это работает.

— А что с теми, кто ноги потерял?

— Во время пожара-то? А чего с ними будет? Больные ноги оттяпали, ребята полежали месяцок, а потом у них новые отросли. А нам с тех пор форму несгораемую шьют, на всякий случай.

Зима все произносил с такой интонацией, что не понять – шутит или нет. Мы попрощались, и я зашел на фабрику.

Тот же мужик, что и в первый раз, встретил меня уже более приветливо. Я решился у него спросить:

— А можно как-нибудь у вас бумаги взять? Мне столько посланий передают, что боюсь забыть…

— Это мы легко организуем, – сказал мужик и вышел из комнаты.

Только он открыл дверь, как я чуть не оглох – у них на производстве было ужасно шумно. Даже хорошо, что мой почтовый уголочек находился здесь, где потише. Мужик вернулся через пару минут:

— Вот, возьми. Пока хватит?

Примерно с полсотни серых листочков, скрепленных нитью. Знакомо…

— Блокнот, – вспомнил я.

— Точно!

— Спасибо.