Книга Кольцо желаний, страница 95 – Ксения Левонесова

Мы добрались до парка. Яр пропустил меня, позволяя первой зайти в узкую дверку в воротах. Из колонок звучала классическая музыка, в воздухе разливался хвойный запах, как тогда, в лесхозе. Яр уверенно усадил меня на скамейку и бухнулся рядом.

— Почему мы здесь? – спросила я.

— Просто так. Торчишь целыми днями дома, так хотя бы вышла погулять.

— Очень мило с твоей стороны.

Яр фыркнул. Он часто так делал. Напоминал чихающего котика.

— Я не пытался быть милым. Просто подумал, что, должно быть, ужасно скучно целыми днями тусить в четырёх стенах и… чего ты там обычно делаешь?

— Читаю.

— Ну вот, я же говорю. Скукота. Посмотри, как классно здесь, в парке. Вон, Бетховен играет.

— Это, кажется, Моцарт… – с сомнением возразила я.

— Эх, Аврора, – наигранно громко вздохнул он. – Не понимаешь ты высокого. Читаешь книги, а настоящего мира не видишь.

— Да, не вижу.

Яр помолчал несколько секунд.

— Даже не знаю, можно ли над этим смеяться. Вижу, ты сама улыбаешься.

— Со временем привыкаешь. Ну нет у меня зрения – зато есть такой простор для шуток! Хотя я не вижу в них ничего смешного.

На этот раз Яр засмеялся, не стесняясь.

— Мне нравятся люди, смеющиеся над собой! Это очень человечно.

— А твой брат?

Яр тут же стал серьёзным.

— Он тоже смеялся. Говорил, что его мышцы теперь похожи на тряпочки, так что, когда он умрёт, можем сшить себе новый ковёр. Это совсем не смешная шутка. Прости.

Не надо было об этом спрашивать. Когда Яр говорил о брате, он всегда становился слишком серьёзным. Впрочем, мои родители тоже напрягались, когда кто-то обо мне спрашивал. Я слышала это по телефонным разговорам, по обрывкам фраз у подъезда.

— Насколько всё плохо?

— Он не встаёт с постели несколько месяцев. Раньше хотя бы в туалет мог ходить, а сейчас… Мама уволилась, чтобы ухаживать за ним. Каждые несколько часов нужно его поворачивать, растирать тело. Влад почти не говорит… Знаешь, иногда я захожу в магазин и вижу какую-нибудь урну для сбора денег больным детям. Я предлагал отцу сделать что-нибудь подобное, попросить о помощи журналистов, меценатов, кого угодно, но он отказывался. То ли слишком гордый, то ли не верил, что это сработает. Я вот и думаю: мы видим по телевизору десяток больных детей, а сколько ещё прячется в квартирах и больницах, не надеясь на помощь? Прости, что сравниваю, но я даже слепых видел всего пару раз в жизни. А после встречи с тобой посмотрел в интернете – в России их сотни тысяч! Представляешь?

— Сложно выбираться на улицу. У меня есть родители, но у них нет времени, чтобы постоянно выгуливать меня, как собачку. А сама я не могу. Наверное, со всеми слепыми так: мы сидим дома, вот о нас никто и не вспоминает.

— Ну… если однажды захочешь погулять, просто позвони мне. – Яр положил ладонь на мою руку. – Договорились?

— Почему ты волнуешься обо мне, Яр? Ты ведь видишь, что я обуза. Даже по улице со мной нормально не пройтись, всё время надо следить, чтобы я не упала, не ударилась, не попала под машину. Зачем это тебе?

Зазвонил телефон. Яр убрал руку с моей ладони, завозился, вытаскивая мобильник.

— Аня, – коротко сообщил он. – Аллё. Да. Где ты? Жди.

— Что случилось? – заволновалась я.

— Она очень невнятно говорила. Плакала. Ты со мной?

Родители меня убьют. Но если не поеду – могу всё пропустить!