Книга Духи Минска, страница 104 – Екатерина Стрингель

— А почему на конвертах указана Александра? – Настя удивленно вертела в руках старый конверт.

— После совершеннолетия мы уехали из детского дома. Меня призвали в армию, а ее распределили в хозяйственное училище. В последний день перед отъездом она сказала мне, что хочет сменить имя, чтобы забыть все, что происходило на войне. Мы оба тогда хотели начать жить заново. Вот она и стала Александрой. Первые письма от нее приходили еще как от Анны, а последние – уже от Александры. Но я всегда называл ее Аней и буду так называть, пока не помру.

— А вы с ней не виделись? – с интересом спросила Настя.

— Нет, – ответил старик и тяжело вздохнул. – Я много раз предлагал встретиться, но она все никак. Я был влюблен в нее по уши и даже хотел сделать предложение, купил особенное кольцо, которое очень долго искал. Но она не хотела меня видеть, писала, что я слишком сильно буду напоминать ей о прошлом, которое она старается забыть. – Старик еще сильнее погрустнел и опустил глаза.

На конверте был указан минский адрес Анны на Парковой магистрали. Когда‐то так называли проспект Машерова. Настя спросила разрешения и после одобрительного кивка открыла несколько писем почитать, Анна рассказывала там про свое обучение, про общежитие, про то, как скучает по родителям и брату. Про то, как устроилась на работу экономистом на завод, про то, как встретила там будущего мужа, как они поженились, как у нее появилась дочь.

Настя попросила одолжить на время несколько писем, обещала их вернуть, как только найдет Анну, и старик нехотя передал стопку пожелтевшей бумаги. Она положила их в сумку, поблагодарила за угощения и быстрым шагом пошла в сторону метро.

Настя вдруг поняла, что забыла спросить, как же его зовут. Остановилась, достала из рюкзака письма и посмотрела на графу получателя: «Бородин Пантелей Федорович».

«О боже. Это тот самый мальчик, с которым она дружила с самого детства!»

По пути к метро она позвонила Андрею.

— Ты себе даже не представляешь, что сейчас произошло!

Настя и Андрей встретились возле «сталинки» песочного цвета. Фасад дома был хорошо отреставрирован, аккуратная лепнина покрывала стены витиеватыми узорами, вместо деревянных окон там стояли коричневые стеклопакеты. Под крышей был вылеплен бюст девушки в овальной рамке. Дом очень напоминал тот, в котором находилась «Стрела».

Когда они оказались во внутреннем дворе, увидели, что отреставрировали только фасад: с другой стороны были обшарпанные стены с облезшей краской, повсюду сколы штукатурки и подтеки от дождя. Дом напоминал яблоко из «Белоснежки»: снаружи румяное и красивое, а внутри сгнившее и ядовитое.

За последнее время Андрей очень проникся историей Панфиловых и переживал за то, чтобы все получилось, не меньше Насти. Он подошел к ней и обнял. Она растерялась и не сразу сообразила, что нужно обнять в ответ. Казалось, он и сам не ожидал от себя такого, на его лице появился невинный румянец.

— Люди обычно так делают, когда хотят поддержать, – пояснил он, видя Настину растерянность. – Я тоже хочу тебя поддержать.

— Помогает, спасибо. – Она улыбнулась и прижалась к нему. От Андрея исходила волна уверенности и спокойствия.

— Волнуешься? – шепотом спросил он.

— Конечно, – так же тихо ответила Настя, вдыхая терпкий аромат духов. – Тот самый момент, которого я ждала все время поисков. Я мечтаю о том, чтобы все это закончилось и дух Паши освободился.