Книга Дорога в 1000 ли, страница 94 – Станислав Федотов

— Нет, нет! – плакала Цзинь. – Это не я! Я не видела!

— Она и верно не могла видеть, – сказал второй. – Лежала мордой в подушку.

— Притворялась, тварь!

Сяосуна била дрожь: Цзинь грозила смерть, а он не может ничем ей помочь. И тут раздался стон: живой, гад!

Казаки подхватились:

— А ну, помогай!

За руки, за ноги с помощью Цзинь они утащили Черныха.

Сяосун хотел было добраться до Саяпиных, но в его мальчишечьем сердце кипела такая ненависть к русским, что он отмёл эту мысль и решил принять судьбу с родителями и сестрой. Пробрался на лесопильню и нашёл их. А когда узнал от отца, что мать умерла от удара по голове, чуть было не бросился на ближайшего русского. Цзинь еле-еле удержала его от бессмысленной гибели.

Когда колонну пригнали к реке, а обещанных русскими лодок не оказалось, отец сразу понял, что переправа кончится плохо – избиением и даже убийствами, раз уж они начались ещё по пути к этому месту.

— Дети, нас погонят в воду, – сказал он вполголоса. – Будут рубить и стрелять. Поэтому пойдём сами. Если я начну тонуть, меня не спасайте, плывите.

— Нет! – Сяосун сказал, а Цзинь лишь кивнула. – Спасёмся все или погибнем – тоже все.

Он произнёс простые слова о жизни и смерти таким голосом, что Сюймин почувствовал: мальчик в одночасье стал взрослым. И порадовался этому, хотя в тот момент было не до радости, и опечалился, полагая, что взрослость сына может оборваться в любую минуту.

«Я поступил правильно, – решил Сяосун в конце концов, – мы спасём отца, а что будет потом, жизнь подскажет».

Их вынесло к Сахаляну, прямо под ложементы на берегу. Цзинь и Сяосун вынесли отца на сухое место и упали рядом без сил: всё-таки переправа оказалась делом нелёгким.

Однако отдохнуть им не дали. От ложементов к ним спустились несколько человек – двое в солдатской форме с ружьями и четверо в синих рубахах и штанах и белых конических шапках – с копьями, похожими на большие ножи с длинными ручками. «Туани», – подумал Сяопин и не ошибся. Он и Цзинь встали, отец остался сидеть на траве.

— Кто такие? – спросил один из «синих», молодой парень. – Слуги русских дьяволов?

— Нет, нет! – воскликнула Цзинь. – Наш отец – сапожник! Он не служил русским, он чинил обувь и шил на заказ. А мы ему помогали.

— Мы бежали от русских, – сказал Сяосун.

— Всё равно вы на них работали, и вас надо казнить, – крикнул туань постарше и замахнулся копьём, но солдаты остановили его.

Последние слова как будто пробудили Сюймина, который до того отчуждённо молчал, а тут поднялся и оглядел подошедших.

— Прежде, чем кого-то осудить, – сказал он, – надень его обувь, пройди его путь, споткнись о каждый камень, лежавший на его дороге, прочувствуй его боль, попробуй его слезы… Так говорил Великий Учитель Кун-цзы.

И солдаты, и туани, услышав старика, недовольно было дёрнулись, но осознав, что́ именно он произносит, почтительно дождались конца суждения. Слова великого Кун Фуцзы были непререкаемы во всём Китае.

— Ты действительно сапожник? – спросил один из солдат, посмотрев на свои ноги в обмотках и грубых ботинках.

— Да, я хороший сапожник и могу шить вам обувь, прочную и лёгкую. Если будет материал.

— Отведите нас к вашему начальнику, – сказал Сяосун.

Их привели к фанзе, которая, видимо, служила штабом. Один солдат зашёл в неё – доложить о задержанных. Неподалёку большая группа молодых туаней в синих и красных рубахах и штанах занимались упражнениями с мечами и распевали ритмичную песню: