Книга Дорога в 1000 ли, страница 78 – Станислав Федотов

Зато другая часть вооружившихся устремилась на берег, чтобы дать отпор маньчжурскому десанту – слух пронёсся, что тот на подходе, – но там негде и нечем было укрыться, да и десанта не оказалось. Однако, словно в награду за их порыв, солдаты прикатили на берег конной тягой две пушки, имевшиеся в наличии, и, невзирая на огонь с китайской стороны, сделали несколько выстрелов по Сахаляну зажигательными бомбами. В городке вспыхнули пожары. Китайцы, видимо, в отместку, запустили по Благовещенску гранаты, но их разрывы не нанесли ощутимого вреда.

Паника в городе поутихла, да по-настоящему её, собственно, и не было: просто поначалу сработал эффект неожиданности. А потом горожане убедились, что противник стреляет плохо, попыток вторжения не наблюдается, и успокоились. Когда же через пару часов обстрел затих, на участках, определённых городской думой, развернулась работа по сооружению ложементов и траншей для укрытия ополченцев.

К тому времени июльские сумерки окутали дома и улицы. Увеличился поток телег и повозок из города на север: многие обыватели, опасаясь вторжения, предпочли выбраться в чистое поле и там переждать неопределённую и опасную ситуацию. У кого было оружие, берегли его как единственную в жизни опору, не продавали ни за какие деньги, а пытающихся отобрать грозили пристрелить на месте. За городом разбивались настоящие бивуаки, на кострах готовилась еда, и появились нищие – они ходили между кострами и выпрашивали еду ради Христа. Их не гнали, кормили и отводили душу в разговорах о будущих неприятностях и возможных бедах.

Военный губернатор, бывший за Зеей на посту № 1, узнал об обстреле поздним вечером и немедленно приказал вернуть в город две роты солдат, сотню казаков и четыре пушки с боеприпасами. А для восполнения уходящих сил велел создать крестьянское ополчение, что и было исполнено буквально на следующий день. Причём никто у крестьян согласия не спрашивал, всех здоровых записали поголовно. Кроме того, в Благовещенск были отправлены курсировавшие между постами пароходы «Газимур» и «Селенга». Их китайцы несколько раз подвергали ружейному и артиллерийскому обстрелу. К счастью, пока без жертв.

Генерал вернулся в город глубокой ночью и первым делом вызвал к себе подполковника Орфёнова и полицеймейстера Батаревича. Они явились полусонные, от усталости еле стояли на ногах. Заметив это, Константин Николаевич немедленно усадил их и попросил дежурного офицера приготовить чай.

Выпив свою чашку и подождав, пока офицеры придут в себя, требовательно сказал:

— Рассказывайте всё без малейшей утайки. Что произошло и что сделано. Начните вы, Леонид Феофилактович.

Рассказы Батаревича, а затем Орфёнова произвели на губернатора такое впечатление, что он не смог усидеть в кресле, вскочил и начал вышагивать по кабинету туда-сюда. Головы подполковника и полицеймейстера поворачивались, следуя за его движением. Они не знали, о чём думал при этом командующий войсками, но не сомневались, что о крайне важном на данный момент. Потому что сами думали о том же.

А генерал-лейтенант и наказной атаман Амурского войска размышлял о том, какой же он никудышний стратег – не сумел просчитать варианты поведения противника, двинул вверенные ему войска на самое простое, можно сказать, лежащее на поверхности направление и оставил Благовещенск без защиты. Китайцам ничего не стоило форсировать Амур, захватить город и устроить резню, подобную той, что была в Пекине. Не иначе как сам Господь спас русских.