Онлайн книга «Ближние соседи»
|
Дети, все трое, облепили дядьку Ивана, теребили, требовали военных рассказов. Елена ластилась к брату, старалась уделить ему больше внимания, впрочем, не в обиду Илье, потому как Черныхи позаботились и о нём: пригласили на ужин учительницу из Елениной школы, смешливую Катюшу. Молодая женщина уже больше года вдовствовала – муж по пьяной лавочке попал под поезд, – детей не было, и Катюша очень скучала. Илья после первых стопок и хорошей закуски уединился с ней в уголке и что-то рассказывал весёлое, потому что Катюша смеялась шёпотом, прикрывая рот и косясь на оставшихся за столом. Спустя некоторое время она засобиралась домой, Илья пошёл провожать и вернулся только утром. А у Павла с Иваном шёл мужской разговор, правда, прерываемый иногда детьми и Еленой, но, тем не менее, весьма серьёзный. Павел возглавлял в Бочкарёвке большевистскую группу в ячейке объединённой социал-демократической рабочей партии, а потому агитировал шурина на предмет вступления именно в его группу. — Большевики за простой народ, – убеждал он. – Наши лозунги: «Землю – крестьянам», «Заводы – рабочим», «Буржуев долой!». Всем всё ясно и понятно. — А меньшевики? — Они первым делом за созыв Всероссийского Учредительного собрания. Мол, сначала надо определить, какой должна быть Россия, а потом браться за остальные дела. — На фронте большевики агитировали за превращение войны империалистической в войну гражданскую, призывали брататься с германцами. Мол, они тоже не за богатеев. — Ну и как? Братались? — Один случа́й у нас был. Пообнимались, разошлись и начали лупить друг по другу из пушек. Потом ещё и в атаку пошли, а мы в ответ – лавой. Порубали братьев на мясо. Павел поперхнулся, закашлялся, Елена постучала ему по спине. Раскрасневшийся Черных выдохнул, покрутил головой, налил себе и Ивану брусничной, выпил залпом и успокоился. — Вы лучше расскажите, как там наши старики, как мои Настя с ребятишками и вообще как всё обстоит в Благовещенске? – попросил Иван. Ему было совестно, что он не спросил об этом сразу, но как-то так получалось: то одно, то другое, то чернышата, то стопка, то сестра, то закуска, то опять чернышата. Короче, спохватился только сейчас. — Дома всё в порядке, старики здоровы, – ответил Павел, а Еленка со смехом добавила: — Настя ждёт, казачишки растут, а ей девчонки хочется… Павел глянул строго, и она оборвала себя на полуслове, поспешила укладывать детей. — Язык у бабы, что помело, – сказал Павел. – Три дня назад закончился второй съезд амурских казаков. Атамана выбрали войскового. И ты знаешь, кого? — Кого? — Ты не поверишь! Ваньку Гамова из Верхне-Благовещенского! — Ваньку? – изумился Иван. – Это которому я в драках нос кровянил? — Депутат Государственной думы! – Павел даже палец поднял, чтобы звучало солидней. — Да знаю я, его ещё в двенадцатом годе в Хабаровске депутатом выбрали. Учительствовал в разных станицах, грамоте и счёту мелких учил. Вступил в партию эсеровскую, вот и выбрали в думу. Умней не нашлось. — Теперь он тебе всё припомнит! Все разбитые носы! – хохотнул Павел. — Я ему однажды и зубы выбил. Иван засмеялся, смех получился пьяноват. — Тем паче, брат. Свои теперича береги. — А мне плевать на него с Ефелевой башни. Подумаешь – атаман! — Откуль? С какой башни? – прищурился Павел. |