Онлайн книга «Выше неба не будешь»
|
…Цзинь была в полном смятении. Только что на её глазах китайские солдаты прикладами винтовок выгнали из кабинетов русских служащих, в том числе и её непосредственную начальницу Марию Ефимовну Вагранову. Цзинь попыталась вмешаться, как-то защитить своих сотрудниц, но те же солдаты бесцеремонно оттолкнули её в сторону, а один из них, с погонами старшего рядового, сказал: — Куда лезешь?! Ты – китаянка, они – русские. Пусть знают своё место. — А кто вместо них работать будет?! – крикнула Цзинь ему в лицо. – Ты?! — Прикажут – буду работать. — Не вмешивайся, Цзинь, – спокойно сказала проходившая в сопровождении солдат Вагранова. – Подумай о детях. И, пожалуйста, позаботься о Лизе. Семён болеет. — Да, да, обязательно! – воскликнула Цзинь. – Твоя дочка будет у меня. И о Семёне Ивановиче позабочусь. Надо было спешить, и она побежала к выходу. Вечерело. У главного входа стояли два грузовика. По проспекту проезжали автомобили и конные экипажи, по тротуару, присыпанному мелким снегом, двигались прохожие – кто-то неторопливо прогуливаясь, кто-то куда-то спеша – по делам или домой. На краю тротуара, спиной к входу в Управление, стоял высокий человек в чекмене, на широких плечах в свете уличного фонаря поблескивали погоны. Цзинь показались знакомыми эти плечи, посадка головы, ей захотелось подойти к нему, она даже шагнула в его сторону, но спохватилась – в садике ждал Цюше – и побежала, стараясь не поскользнуться и упасть. Иван оглянулся на стук каблучков женских сапожек, но увидел только спину хрупкой фигурки в короткой шубке. Из Управления выходили служащие, главным образом русские, китайцев было немного; они торопливо прощались друг с другом и разбегались. Русские выглядели подавленными – оно и понятно: завтрашний день не сулил ничего хорошего. Будет ли работа, будет ли заработок, не говоря уже о прочих благах «Счастливой Хорватии», – всё в плотном тумане неизвестности. А ведь и с нами будет то же самое, снова подумал Иван. Не пришлось бы возвращаться в Благовещенск, как говорится, несолоно хлебавши. Надо бы узнать в Штабе, как себя вести с китайцами и что вообще делать, однако вряд ли там есть кто-то из начальства – Иван успел заметить, что оно не горит служебным рвением. Тем не менее зашёл и оказался прав: кроме дежурных офицеров, в Штабе никого не было, а дежурные сами ничего не знали. Сказали только, что на утро назначен общий сбор, там всё разъяснят. Домой, в Старый город, идти не хотелось, Иван вздумал прогуляться по Харбину, по торговым улицам, залитым электрическим светом. Он хорошо помнил прежний посёлок Сунгари – с его тесными грязными улочками, китайскими фанзами вперемешку с первыми русскими постройками, дымными «обжорками», где на открытых очагах готовились вкуснейшие свиные ножки и куриные шейки и можно было за копейки наесться до отвала. Теперь Сунгари стал одним из районов стотысячного города, широкие проспекты которого вымощены камнем, десятки модных магазинов сияют стеклянными витринами и электрической рекламой, театры синематографа, казино и клубы зазывают публику развлечься; по улицам снуют такси, вытесняя извозчиков с пролётками и ландо; банки предлагают кредиты под низкие проценты; Торговый дом Чурина объявляет о завозе новых товаров – одежды, обуви, тканей, шляпок… В общем, Харбин за каких-то двадцать с хвостиком лет из провонявшей рыбой китайской деревушки превратился в крупный город европейского типа (Иван видел такие города в Западной Украине во время мировой войны), по которому приятно прогуляться зимним вечером и в котором есть что посмотреть… |