Книга Дворянин, страница 42 – Роман Злотников

Несвижский был трезв, сумрачен и одет в мундир гвардейского полковника. Его сопровождали трое офицеров Железнодорожного батальона, державшихся достаточно отчуждённо, и небольшая кучка его прихлебателей. Совсем небольшая, раза в три меньшая, нежели компания у него за столом… И очень показательным было то, что обязанности секунданта исполнял не кто-то из офицеров батальона, а нервного вида тип из числа его собутыльников. Похоже, вчерашние события опустили авторитет господина полковника ниже плинтуса.

Двое секундантов отмерили двадцать шагов, после чего встретились в центре и коротко переговорили. После чего полковник Геруа махнул рукой, подзывая дуэлянтов.

— Господа, прошу предъявить оружие!

Несвижский махнул рукой, подзывая денщика, и тот, подскочив рысью к своему господину, раскрыл массивную лакированную коробку, в которой на бархатном ложе лежал красивый кремнёвый пистолет.

— Настоящий «Ле Паж»! – благоговейно прошептал кто-то.

Даниил молча вырвал из кобуры свой двуствольный.

— М-м-м… Даниил Николаевич, – мягко обратился к нему Геруа, – я, конечно, помню, что вы выставили условия – на своих пистолетах, но ваш – двуствольный, так что…

Бывший майор молча воздел стволы вверх и нажал на один из спусковых крючков, выстрелом, разряжая верхний ствол.

— ДА-ДАХ!

— Ещё замечания есть? – спокойно поинтересовался он, уставя ледяной взгляд не на Александра Клавдиевича, а на сильно побледневшего секунданта Несвижского, который до сего момента не произнёс вообще ни слова.

— Н-нет… – сипло прошептал тот.

— Тогда позвольте выдвинуться на позицию, – холодно произнёс Данька и, резко развернувшись, мерным шагом двинулся к отмеченному месту, на ходу небрежно засунув пистолет в открытую кобуру. С момента нападения плотогонов он успел расстрелять почти восемь сотен зарядов, изрядно подняв своё мастерство обращения со своим стволом, причём последние три сотни раз тренировал, так сказать, «стрельбу по-ковбойски». То есть с выхватыванием пистолета из открытой кобуры и выстрелом от бедра. И последние полсотни выстрелов на пятнадцать шагов вполне надёжно поражали грудную мишень… Так что он не волновался, что противник его опередит. Ну, если он, конечно, будет стрелять, как здесь принято, – вытянув руку и жмуря левый глаз. А он будет стрелять именно так. Потому что за те три дня, пока шёл сбор информации, он специально озадачил своих агентов, главным из которых был Прошка, на то, чтобы разузнать о стрелковых талантах соперника. Поскольку изначально собирался выйти на дуэль. Потому как любые другие варианты обязательно тянули за собой непременные «палки в колёса». Снять Несвижского с командования батальоном ему никто не позволит, а если он останется – непременно будет мстить и гадить… Так вот, судя по собранной информации, никакими стрелковыми талантами шляхтич не обладал. Дуэлировал помаленьку – это да, но сейчас все так делают. Несмотря на имеющиеся запреты. Ну дык Пушкина куда позже на дуэли грохнули, а Лермонтова и вообще чуть ли не в середине века. На Кавказе, правда, а не в столице, как Пушкина. Но и отсюда до Питера ничуть не ближе, чем с Кавказа…

— Господа, приготовились! – громко произнёс Геруа. Несвижский, скинувший мундир и оставшийся в белой нательной рубахе и щегольски ушитых до состояния лосин форменных брюках, несколько картинно развернулся и встал к Даниилу правым боком, согнув руку и воздев пистолет со взведённым курком стволом вверх. Данька же остался стоять прямо, да ещё и сложив руки на груди.